Настигаю врага. Бомбардировщик стал метаться, стрелок открыл бешеный огонь. Но пулеметные трассы проносятся мимо моего самолета. «Руки у тебя дрожат, фашист проклятый! — подумал я. — Меня не испугаешь. А я тебя живым не отпущу».
И начинаю атаковать его сзади сверху — он так прижался к земле, что снизу не подойдешь. Иду на стрелка. Длинная очередь — и бомбардировщик вспыхивает.
Взмываю над пылающим бомбардировщиком. Раздается невнятный звук — любой удар о самолет слышишь, несмотря на гул мотора. Слышу испуганный голос Васи Мухина:
— Батя, горишь!
Быстро осматриваю левую плоскость. Тут все в порядке. Посмотрел вправо. Из бензобака выбивается огненная струя. Холодок пробежал по спине: да я и в самом деле горю! Ясно — вспыхнул бензин, вытекающий из небольшой пробоины. Я допустил оплошность, сделав маневр над горящим бомбардировщиком: стрелок был жив. Нужно было резко отвернуть в сторону, а я подставил живот самолета под огонь.
Пока не поздно, надо прыгать с парашютом. Быстро открываю фонарь. Отстегиваю привязные ремни. И вдруг вспоминаю: внизу враг! Нет, живым не дамся, последую примеру Гастелло! И начинаю искать цель.
Глядя смерти в глаза, не прекращаю борьбы за жизнь. Перевожу самолет в скольжение на левое крыло: пытаюсь сбить пламя, чтобы оно не перекинулось на весь самолет. Увеличиваю скорость. Ищу объект на земле. И с надеждой посматриваю на крыло.
Мой побратим молча летит в стороне.
Впереди село. В овраге множество замаскированных машин. Из домов высыпали гитлеровцы, смотрят на меня, задрав головы. Направляю самолет прямо на них. Стремительно нарастает земля. Еще осталась надежда, что можно сорвать пламя, если резко задеру нос самолета. Выхватываю самолет прямо над головами оторопевших немцев. И слышу радостный голос ведомого:
— Батя, пламя сорвано! Живем!
Немецкие солдаты разбегаются в разные стороны. Проношусь над ними, чуть не задевая винтом.
Жив! Мышцы у меня расслабились. Да, жизнь сильнее смерти! Но успокаиваться рано: гитлеровцы спохватились и открыли огонь. Невдалеке, выше меня, проносятся огненные трассы. Прижимаюсь к земле: трассы проносятся выше. И вот я уже для них недосягаем. Теперь только бы до своих дотянуть.
Мы летим к Днепру, и мысль, что Василий рядом, подбадривает: не оставил в беде верный боевой друг.
С опаской посматриваю вправо — на пробоину в дымящейся плоскости. Вот-вот произойдет взрыв.
Нелегко разобрать, где линия фронта. Но вот показался Днепр. Мы уже над своими. Я хотел было покинуть самолет с парашютом, но не смог — так стало жаль машину. Не раз она выручала меня в бою — как же я ее брошу?! И я принял решение — самолет не покидать.
Показался аэродром. Но радоваться рано: плоскость дымится. Самолет может взорваться и на посадке. С ходу захожу на посадку, не теряя ни секунды. Машина плавно касается земли. Усиленно торможу. В конце пробега сворачиваю влево, чтобы освободить взлетно-посадочную полосу для ведомого: ведь у него тоже на исходе горючее. И, не дождавшись полной остановки, открываю фонарь и на ходу выскакиваю.
Впервые бегу от самолета. Навстречу спешат товарищи, лица у них встревоженные.
— Что случилось? Очень о вас беспокоились!
Я кричу:
— Пожарную машину! Быстрее! Да все ли вы тут?
— Все тут, невредимы!
Иванов — хозяин самолета на земле — бросился к машине. Она уже остановилась.
— Да подожди, Витя! Как бы не взорвалась!
Но он не слушает. Вот он уже около самолета, зовет нас.
— Быстрее сюда, посмотрите! Хорошо придумана на «Лавочкиных» противопожарная система, иначе бы самолет сгорел в воздухе. Да ничего опасного нет — сами потушим.
Все побежали к самолету. А я вдруг почувствовал такую усталость, что ноги у меня подкосились. Делаю над собой усилие — бегу вслед за товарищами. Все вместе откатываем самолет на стоянку. А теперь — на КП, доложить о воздушном бое. Летчики провожают меня, засыпают вопросами.
Когда я начал докладывать командиру, что задание выполнено, он вдруг предложил мне сесть:
— Вижу, какой был бой. Сидя легче будет.
Подробно докладываю о случившемся.
— Решение вы приняли правильное, — сказал командир, внимательно выслушав меня. — Коммунист никогда не должен терять уверенность в победе. От гибели вас спасло самообладание. Но над освобожденной территорией самолет надо было покинуть. Ведь он мог взорваться в воздухе. Тут-то не следовало рисковать жизнью.
Я же из этого боя сделал для себя вывод: даже глядя смерти в глаза, нужно с ней бороться и побеждать.
СПАСАЕТ ВЫСШИЙ ПИЛОТАЖ
Все попытки противника столкнуть наши войска в Днепр были отбиты. На плацдарм переброшено множество свежих частей и боевой техники. По-прежнему их прикрывают и поддерживают с воздуха летчики нашей 5-й воздушной армии.
Утром 15 октября войска Второго Украинского фронта после артподготовки перешли в наступление с плацдарма.
Противник ввел в сражение новые дивизии. Усилила активность и фашистская авиация: истребители пытались захватить инициативу в воздухе, чтобы дать свободу действий бомбардировщикам. Начались ожесточенные воздушные схватки.
В первый день наступления я получил приказ четверкой вылететь на прикрытие. Погода была сложной. Многослойные облака закрывали небо, иногда в просветах проглядывало солнце.
— Вам выделяется сильная пара из первой эскадрильи, — сказал командир, — ведущий Александр Колесников и ведомый Жигуленко. Главное, смотрите, чтобы враг внезапно не выскочил из облаков. Имейте в виду: может, придется вступить в бой с асами. Смотрите в оба.
На земле договариваемся о боевом порядке и действиях при встрече с противником.
И вот наша четверка в заданном районе. Под облаками, сквозь просвет, видна земля. Над нами ясное небо. Полет приходится строить перпендикулярно солнцу, и оно слепит. Команды на разворот не подаю — летчики понимают меня без слов. Жду появления противника со стороны солнца. И все же он появляется внезапно: два вражеских охотника стремительно атакуют нас в лоб во время разворота. С первой же атаки им удается повредить самолеты Мухина и Александра Колесникова.
В наушниках шлемофона раздается голос Колесникова. А вслед за ним и моего ведомого. Оба передали условным сигналом, что выполнять задание не могут. И я приказал им уйти из района боя.
Остаемся вдвоем с Жигуленко. Он ниже меня, ближе к нашим войскам. Передаю ему:
— Быстрее набирай высоту!
Он отвечает:
— Рад бы, да мотор не тянет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
