Не удивительно, что ее приняла станция слежения ПАСА в Мучеа. Там телеграмму расшифровать не смогли, но весьма обеспокоились и переслали в Штаб командования ПВО в Колорадо — Спрингс. Оттуда неразгаданная депеша была отфутболена назад НАСА, на этот раз в главный штаб на Мэриленд-Авеню, 400 в Вашингтоне. И только там нашелся человек, догадавшийся переправить ее по адресу — в соседнее здание без вывески, где ее без труда расшифровали: УПредыдущее сообщение не подтверждается. Принимаю меры. На всякий случай готовьте тщательный обыск судна. Сэм-045».
43
Тру-ру-ру! Погоня! Вновь погоня! Вечная погоня…
А где же Дичь? И кто Охотник?
Два очень пьяных гангстера вышли из роковой четыреста первой каюты и, шатаясь, побрели по коридору:
— Наверыо-э, виски перебили наркотик, — Живчик растирал огромный нежно-голубой синяк, с царственной небрежностью подаренный Ленивцем.
— Нет, — миролюбиво отозвался гуманный Ленивец.
Он не собирался долго задерживаться на физическом методе перевоспитания старого мошенника и планировал ближайшей ночью перейти к экономическим санкциям. УУ вельо нужно отобрать часть рибейровских денег. Свинья все-таки этот Дикы. Ленивец нахмурился.
— Свинья этот Дик, — послушно сказал восприимчивый к телепатии Живчик, — надуть старых приятелей! Куда это годится? Видно, забыл, что с Толстым Педро шутки плохи. Слишком долго прошатался в сельве. Одичал.
— Ничего. Мы ему напомним, — многозначительно бросил Ленивец.
Перед трапом, ведущим на верхнюю палубу, был темный тупичок, где в решетчатых ящиках хранились спасательные пояса. Вот здесь-то и настиг гангстеров обезумевший Альдо Усис. Он возник из темноты с огнетушителем в руках. Его огромные глаза влажно горели, как у лемура. Он олицетворял собой дорвавшуюся до любимой работы богиню отмщения Немезиду.
— Пожар, пожар, — шептал Альдо, растворяя ненависть в шипящей струе.
На «Святой Марии» все было чуть-чуть устаревшим: двигатели, корпус корабля, обивка кают и капитан. Только огнетушители почему-то приобретались самой последней и совершенной конструкции. Едкая, быстро твердеющая на воздухе пена ослепила, оглушила и облепила лица гангстеров. Как шевелящаяся короста, как линяющая змеиная кожа, отлипала подсохшая пена и вновь нарастала, рожденная насыщенной газом струей.
Это было ужасно.
— Санта Мария… — бормотал Ленивец, падая на колени и раздирая грязными ногтями лицо.
— Чтоб мне издохнуть! — ругался Живчик, фыркая и отплевываясь.
Альдо Усис демонически захохотал, сорвал со стены другой огнетушитель и взлетел по стонущему трапу, наверное, на самое небо, где только и место таким счастливчикам.
Ленивец в этом нападении узрел нечто мистическое. Он не на шутку перепугался.
«Плохое предзнаменование, вельо. Знак верной неудачи. Уж я в таких вещах понимаю».
— Вернемся, может быть, назад? Оставим чертова Дика на этот вечер в покое?
— Ты что, спятил? — ощерился Живчик. — Утром мы в порту, а там Дика не поймаешь. Даже запаха его вонючих башмаков не услышишь!
44
«Погоня всегда погоня. Закон ее известен. Лететь, хватать, тащить, рвать. Слюнявый миг победы далеко, и нужно как следует наддать, иначе опоздаем. И гончие летят, вытянувшись в стрелу».
Питер Ик недолго искал нужные слова.
Отправив радиограмму, Сэм Смит поставил пистолет на предохранитель и подвесил его под левым рукавом элегантнейшего вечернего костюма. Он покинул свое кресло и упругой неслышной походкой пумы направился в служебный отсек, к каюте доньи Мимуазы.
Сэм Смит по роду своей сложной деятельности многое знал и многое мог предугадать. Кроме одного.
Он не знал и не предвидел, что у дверей каюты его ожидает засада.
Сжимая рифленую рукоятку кольта потной горячей рукой, к той же заветной цели крался, отвратительно ругаясь про себя, мистер Оссолоп. Неудачливый ученик доктора Трири тем более не мог предвидеть засады.
Оба одураченных соотечественника не знали, да и знать нэ могли, что в двух шагах от каюты Миму надежно укрылся небожитель Альдо Усис, вооруженный четырьмя багряными огнетушителями с белой раковиной фирмы «Shell». Из такой раковины когда-то, как говорят, родилась Венера. Но что все радости этой богини по сравнению с минутой, когда на спины и затылки врагов обрушится белопенная Усисова струя! Тугая струя, которая заглушит сладострастный шепот «пожар!..».
45
— Они убьют тебя! — крикнула Миму. — С ними нельзя шутить, Дик, никак нельзя!
— О-ля! — беспечно откликнулся захмелевший кладоискатель.
— Слушай, Дик, я тебе дело говорю. Они страшные люди. Я их кругом обглядела, пока они здесь торговались. Тот красавчик-гринго — настоящий убийца, я таких знаю, я их за версту чую! Ему человека шлепнуть, что муху задавить.
— Они не догадаются.
— Как же, надейся! Платить такие деньги, да чтоб не проверить товар? За кого ты их принимаешь? Дик, они убьют тебя! — она, рыдая, бросилась к нему на грудь.
«Дик, мальчик мой, они убьют тебя, и ты будешь лежать холодный, деревянный, такой страшно незнакомый и чужой, а я буду биться возле тебя, буду звать тебя, не слезы, а кровь польется из моих глаз, и тогда я умру снова, и на этот раз уже навсегда. Не будет жизни без тебя, не будет дня, часа и ночи без тебя, света не будет. Я буду считаться живой, я буду числиться среди живых, я буду притворяться живой, но ты знаешь, что я умру с тобой. Я не хочу умирать, я жить хочу, не убивай себя, Дик, милый мальчик мой…» Рыдания сотрясали ее, как сейсмические толчки.
— А что делать? — Рибейра нахмурился. Он гладил Миму, бестолково утешал ее, пытался оторвать ее от себя, поскольку грудь его уже была мокрой.
— Нужно спрятаться, — вдруг твердо сказала женщина и перестала рыдать.
— О-ля! Я это уже делал. Ничего хорошего, как ты знаешь, не получилось. Как спрятаться на этой посудине?
— Я знаю одного человека, — медленно произнесла Мимуаза, — он… хорошо ко мне относится. Я пойду к нему. Я попрошу его. Я стану умолять. Он сделает все, что нужно. Он спрячет тебя на «Святой Марии».
— Миму, а деньги?
— Что деньги?
— Их ведь тоже надо куда-то спрятать?
— Возьмешь с собой.
Дик покачал головой и улыбнулся.
— Нет, девочка, нет. Ни за что. Ты же сама говоришь, что мои клиенты могут устроить мне специальное срочное свидание с господином богом. К этому следует подготовиться. Меньше всего я хочу, чтобы деньги возвратились к своим хозяевам. Держи их у себя, девочка, так вернее будет… Пока они не вернут своих паршивых денег, они не убьют меня.
— Где, где я могу их держать? — Миму только развела руками. — Замки наших кают сами отскакивают, стоит только посильнее нажать. В баре всегда полно народу, на кухне ни одного укромного местечка. Нет, Дик, нет. Ты возьмешь их с собой. Здесь такая куча бумаг, мне даже страшно…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
