слушала. Селёдка со страшной рожей принялась слизывать кровь с меча, отвлекая всё внимание на себя.
[Успокойся, наконец, мешаешь!] — прикрикнула я на подругу. — [Иди умойся, отдышись, дальше сама справлюсь.]
— Не… проклинайте нас… пожалуйста, — попросил здоровяк, умоляюще шмыгнув носом.
«Проклятья»? В смысле, как сглаз? Строить из эфира длинную интеллектуальную цепь последовательностей лишь для того, чтобы ты, образина, спотыкался до конца жизни? Совсем ку-ку? Проще попросить рыбину сломать вам колени, или почки отбить… Но я опять отвлеклась.
— Значит, так, олухи, я сегодня добрая, отпущу вас…
Лица бандитов на миг просветлели.
— … Но! — И тут же помрачнели. — Вы должны держать рот на замке! Всё, что сегодня произошло — тайна! Усекли⁈
Клоуны закивали. Для верности я обдала их «Отпугиваем врагов».
— Ляпните лишнего, клянусь Дьяволом, прилечу на метле, и вы пожалеете, что на свет родились! А теперь прочь отсюда и дружка своего заберите! — Я ткнула пальцем в спящее у моих ног тело.
22. Прямой эфир
Астра проводила бандитов взглядом и устало облокотилась о ближайшее дерево. Нейроинтерфейс рябил от поступающих предупреждений, горячие потоки маны расплавленным свинцом наполняли грудь, перед глазами плясали разноцветные блёстки, но юная дзе, как ни странно, чувствовала себя потрясающе.
«Наевшись» в домике Энтинуса, всегда экономная и расчётливая девочка поддалась соблазну, дала волю силе. Впервые в жизни, Росса не сдерживалась, выложилась так, будто завтра не наступит. В этой бойне она доказала, что может сражаться, что выросла. На фоне столь чудесных мыслей «какой-то там перегрев» казался ей сладкой истомой.
Отдышавшись, волшебница, покачиваясь, направилась к дилижансу. Рухнуть на кровать, затеряться в царстве Морфея, забыться — всё, о чём мечтала Астра.
— Селёдка, — девочка окликнула подругу, — идём, уберём бревно с дороги, пока я ещё на ногах держусь.
Хокори не ответила. Девушка сидела у тела почившего разбойника, спиной к Россе.
— Эй…
Стоило Астре приблизиться, её чуть не вывернуло. Воительница, тяжело дыша, копошилась в ране, оставленной Мессером. Безумный взгляд и алая дымка давали понять — процесс доставлял ей удовольствие.
— Се…лёдка… — Волшебница сглотнула вставший в горле ком. — Идём, а? Отъедем п-подальше, я… тебе оленинки пожарю…
— Зачем? — пустым голосом спросила акулина. — Здесь полно мяса, нежного, сочного. Ешь до отвала…
С этими словами девушка извлекла окровавленный орган, собираясь сырым отправить его в рот.
— Нет! — Росса схватила спутницу за руку. Идею выбить «лакомство» она отмела сразу: резкие движения могли спровоцировать рефлексы красной маны. — Это же… человечина!
— Сами виноваты, что столько наохотили. — Хокори потянула руку на себя, меряясь силой с сервоприводами костюма-крепости. — Мать Природа учит: убил — ешь. Бросать пищу гнить — грех.
— Д-давай немного успокоимся, ладненько?
Из-за контакта с энергией воительницы заряд боевого облачения начал падать, девочку трясло мелким бесом от усталости, рвотные позывы крутили живот, но она решила: помочь подруге — важнее всего.
— Я спокойна. Чувствую себя великолепно. — Несмотря на мирный тон акула продолжала давить.
— Не надо… пожалуйста…! — Руку девушки оросили горячие слёзы. — Умоляю, хватит… с-сестричка…!
Поволока, застилавшая глаза Хокори, истаяла, она разжала кисть, позволяя куску плоти упасть на землю.
— Вот так, умничка! — Астра стиснула подругу в объятьях.
[Заряд костюма упал ниже сорока процентов…]
— Заткнись, профессор, — одними губами произнесла волшебница.
— Ну-ну, не реви, ты чего? — Отогнав наваждение, воительница встала с девочкой на руках. — Идём, уложу тебя спать.
— Угум.
* * *
Астра:
Долго отдыхать мне не пришлось. Когда из окна тянет кровью и жаренной плотью — не поваляешься. Да, можно было бы «отключить лишние чувства», однако сам факт такого соседства… Спустя час я не выдержала — встала и тихонько выскользнула из комнаты.
Хокори нашлась в кресле у камина. Закинув ноги на стол, она громко сопела, укутанная вязким алым «желе». Мало того, что улеглась, не приняв ванну, даже разуться не удосужилась! Ладно… Бог с ней. Начертание упрощения легко уберёт грязь и кровь, которыми Селёдка извозюкала белоснежную скатерть.
Пока я дремала, подружка стащила тела в кучу, а затем одной рукой отбросила толстенный ствол, преграждавший путь дилижансу. Правду говорят: «Не родись красивой, а родись бешеной рыбой».
Прошмыгнув на цыпочках к облучку, я взялась за вожжи. Есть у меня одна идейка!
Земли вокруг столицы престол жаловал знатным родам. Чего здесь только не было: укрытые изморозью пашни, вытоптанные за лето пастбища; присыпанные землёй, завёрнутые в солому и лапник виноградники.
Помню, как нас гоняли на лекциях по экономике, заставляя учить наизусть более сотни фамилий и чем конкретно каждая из них занимается. Зачем? Заказы. Юные маги должны были знать, где пригодятся их навыки. Чары в Лампаре — это прежде всего товар.
Пэры, сидящие ближе всего к пышущему изобилием волшебному огню, своими угодьями почти не занимались. Их земли располагались севернее Лофоса и представляли собой дикие рощи, пригодные разве что для редкой охоты. Недолго думая, я повела дилижанс туда — идеальное место для привала перед «штурмом».
Кони фыркали, колёса били по камням, мимо плыл однообразный пейзаж, а я опять осталась наедине со своими «демонами». Бесит. Огромное количество разнообразных знаний порой больше вредит, чем помогает. Прочтённые книги, лекции Эфии, воспоминания разные… В моей голове распахнулись врата, которые не закрыть. Мысли роятся, жужжат, черепушка лопнуть готова, разум бьётся, как птица в клетке. Неудивительно, что дзе предпочитают упаковывать лишнее в архив и «убирать в дальний угол».
Очень уж любят козлоногие собраться где-то в лобной доле, выпить пива, сыграть в покер, да обсудить дурь всякую. На этот раз им на глаза попались мои рассуждения о гильдии магов.
Давным-давно, несколько сотен лет назад, нынешняя столица империи была небольшой деревушкой: три домика и четыре избы. Жили там люди, однако же, совсем непростые —
