который развернул Томас.
— Нет, приор. Я видел только обложку, и этого достаточно.
— Вы не желаете изучить ее содержимое?
Тот яростно мотнул головой:
— Брат Аделяр сказал мне…
Томас пристально взглянул на Аделяра:
— Сказал? Кому еще вы сказали?
— Никому, приор. Поскольку Рамиро уже видел книгу, я подумал…
— Проследите, чтобы на этом и закончилось. Никому не говорите, что вы прочли ее. Никому не говорите, что это кощунство существует. Известие о книге не должно выйти за пределы этой комнаты. Ясно?
— Да, приор, — сказали они хором.
Он повернулся к Рамиро:
— Вы не желаете узнать об этих ересях из первых рук?
И снова тот яростно замотал головой:
— Судя по тому немногому, что я знаю от брата Аделяра, их надо изолировать. Ереси распространяются все дальше с каждой новой парой глаз, которая их видит. Я не хочу прибавлять свою пару.
Томас был впечатлен:
— Вы мудры не по годам, Рамиро. — Он жестом подозвал монаха поближе. — Но сегодня нам нужны ваши познания в книжном деле.
Рамиро отвечал за монастырскую библиотеку. Он руководил ее строительством в клуатре для монахов — и до сих пор занимался усовершенствованиями, — а еще приобретал книги, чтобы заполнить полки.
Рамиро приблизился к «Компендиуму», словно это была свернувшаяся гадюка. Он прикоснулся к книге так, будто опасался, что та обожжет его плоть. Аделяр приблизился сзади и стал смотреть через его плечо.
— Не знаю, что это за металл, — сказал Рамиро. — Похоже на полированную сталь, но блики на поверхности выглядят очень необычно.
Томаса тоже удивили перламутровые блики.
— Это не сталь, — сказал Аделяр.
Томас поднял брови:
— Да? А вы не только философ, но еще и металлург?
— Я стараюсь узнать о Божьем творении столько, сколько могу, приор. Но думаю, очевидно, что обложка сделана не из стали. Иначе книга весила бы гораздо больше.
Рамиро взял «Компендиум» и прикинул его вес:
— Легкий как перышко.
— Обратите внимание на шарниры, которые соединяют обложку с корешком, — сказал Томас. — Вы видели что-нибудь подобное?
Рамиро поднял книгу, чтобы присмотреться, и Томас добавил:
— Я спрашиваю, потому что мы должны выяснить, где это изготовлено.
Аделяр понимающе закивал:
— Да, конечно. Чтобы выследить еретика, который ее сделал.
Рамиро покачал головой:
— В жизни не видел ничего подобного. Представить не могу, как ее изготовили.
— С помощью колдовства, — сказал Томас.
Рамиро посмотрел на него ясными глазами:
— Да, это единственное объяснение.
Томас скрыл разочарование. Если бы Рамиро понял, где ее сделали, это заметно приблизило бы их к обнаружению еретика.
— Тот мавр, который продал ее вам, — сказал Томас, поворачиваясь к Аделяру, — торговал на рынке?
— Да, приор.
— Может, это его работа?
— Сомневаюсь. Бедный, оборванный, со скрюченными пальцами. Не представляю, как это возможно.
— Но он может знать, кто ее сделал.
— Да, определенно может.
Аделяр хлопнул ладонью по столу:
— Ах, если бы мы имели право заниматься маврами!
Эдикт Фердинанда и Изабеллы давал инквизиции власть лишь над теми, кто объявлял себя христианами, но ее внимание всегда было сосредоточено на «конверсо» — евреях, которые по Альгамбрскому декрету должны были либо перейти в христианство, либо покинуть страну.
— Мы имеем право следить за чистотой веры, — сказал Томас, указывая на «Компендиум». — Это относится к ересям любого рода, а перед нами — самая грязная ересь. Доставьте его сюда.
4
Мавр стоял перед ними, трясясь от страха.
Из-за колдовской сущности «Компендиума» и решимости хранить в тайне само его существование Томас решил отказаться от судилища в полном составе, ограничившись собой и двумя другими, уже знавшими о книге.
Когда Аделяр опознал мавра, солдаты, приписанные к инквизиции, схватили его и доставили в зал трибунала.
Томас рассматривал этого жалкого представителя человеческого рода. Имя, которое тот назвал по прибытии, звучало как берберская белиберда. Томас разобрал лишь «Абдель» и решил звать его так. На Абделе был грязный тюрбан, который, вкупе с клочковатой бородой, говорил о том, что он не оставил обычаев Мухаммеда. Левый глаз, молочно-белый, резко выделялся на темном морщинистом лице. У него почти не осталось зубов, а руки были узловатыми и скрюченными. Томас подумал, что Аделяр был прав: этот человек не мог изготовить «Компендиум».
— Абдель, принял ли ты Иисуса Христа как своего спасителя? — спросил Аделяр.
Старик кивнул:
— Да, господин. Много лет назад.
— Значит, ты — мориск?
— Да, господин.
— И все же ты носишь бороду по обычаю религии, от которой ты якобы отрекся.
Томас понимал, что делает Аделяр, — он наполнял страхом душу мориска.
Мавр сверкнул здоровым глазом:
— Я ношу бороду так, как Иисус, изображенный в церквях.
Томас закрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Аделяра перехитрили.
— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать твою манеру одеваться, Абдель, — сказал Томас, желая направить расследование в сторону, которая интересовала его больше всего. — Тебя ни в чем не обвиняют.
Он увидел внезапное облегчение в глазах мавра.
— Тогда могу я спросить — почему?..
Томас поднял «Компендиум», чтобы мавр увидел обложку:
— Мы здесь для того, чтобы выяснить, почему ты продаешь ересь.
Удивление мавра выглядело искренним.
— Я не знал! Я просто нашел эту книгу!
— Нашел? — спросил Аделяр. — Где?
— В сундуке, — сказал мавр еле слышным голосом, опустив голову.
— И где этот сундук?
Голос мавра стал еще тише:
— Я не знаю.
Аделяр спросил еще громче:
— Ты хочешь сказать, что забыл? Может, дыба освежит твою память?!
Томас поднял руку. Кажется, он понял, в чем загвоздка.
— Ты украл ее, правда, Абдель?
Мавр вскинул голову и снова опустил взгляд, ничего не ответив.
— Пойми, Абдель, — продолжил Томас, — мы не можем рассматривать гражданские преступления. Да, нас тревожит безнравственность твоего поступка, и мы верим, что ты покаешься в этом грехе своему духовнику, но мы не можем выдвинуть против тебя обвинение в самой краже.
Он сделал паузу, чтобы его слова дошли до собеседника, и добавил:
— У кого ты ее украл?
Мавр снова не ответил, и Томас тихим голосом продолжил, несмотря на подступающий гнев:
— Мы не вправе наказывать тебя за кражу, но можем использовать любое доступное нам средство, чтобы вытянуть из тебя признание относительно источника ереси.
Дав волю гневу, он принялся стучать кулаком по столу:
— И я лично прослежу, чтобы ты прошел через все адские мучения, если ты не…
— Ашер бен Самуэль! — закричал мавр. — Я украл ее у Ашера бен Самуэля!
В зале трибунала воцарилась тишина. Наконец Рамиро, который молчал в течение всего допроса, заговорил:
— Ашер бен Самуэль… наконец-то!
Самуэль был крупным торговцем-евреем, который предпочел перейти в христианство, чтобы не покинуть страну после Альгамбрского декрета, но никто в трибунале инквизиции не верил, что
