Фелан невесело улыбнулся:
— Абсолютно ничего особенного, Ханниган.
Он молча закрыл за собой дверь. Проклятая девчонка сделала из него полного идиота — с этой своей показной невинностью и дурацким маскарадом. Но и Лемура она тоже обвела вокруг пальца. Кстати, этот болван наверняка был просто неумелым любовником и излишне властным мужем, а вовсе не воплощением зла, каким он пытался его представить. Джульетта с самого начала не скрывала своего намерения отомстить Лемуру. И Фелан был просто влюбленным идиотом, если решил, что несколько часов, проведенных в его постели, что-то для нее значат.
Но теперь он избавился от нее, избавился от своей мимолетной слабости, от этого странного наваждения. От короткого романа, ясно доказавшего ему, что он все-таки унаследовал безумие своей матери. Джульетты больше не было рядом, и он должен был благодарить за это небеса. Теперь он свободен от нее и никогда больше не вспомнит о том, что произошло между ними!
С этой мыслью Фелан изо всех сил ударил кулаком о тяжелую дубовую дверь.
Утро было на удивление холодным, и Джульетта зябко ежилась даже под большим дорожным плащом. Она никак не могла согреться с тех пор, как покинула постель Фелана, и что-то подсказывало ей, что теперь она не скоро снова почувствует тепло.
Когда Джульетта прокралась в свою комнату, ее уже ждал там Лемур. Одного взгляда на его лицо должно было бы быть достаточно, чтобы привести девушку в ужас, но за последние несколько часов она словно бы утратила способность бояться. Все, что мог сделать с ней Лемур, больше не имело никакого значения. Она узнала, что такое любовь, и важнее этого для нее сейчас не было ничего на свете.
Ей ни на секунду не пришло в голову попросить помощи у Фелана. Ведь это означало бы, что для него останется только два выхода, и оба — абсолютно неприемлемые. Он мог отпустить ее мужа одного, и в этом случае Лемур непременно вернулся бы сюда с сыщиками с Боу-стрит, и тогда маскарад Вэла раскрылся бы. Второй выход — Фелану пришлось бы убить Лемура. Джульетта ни секунды не сомневалась, что этот негодяй заслуживает смерти, но ей не хотелось бы, чтобы это произошло из-за нее. И чтобы кровь Лемура была на совести Фелана.
И она приготовилась преподнести Фелану единственный дар любви, на который была способна и о котором ему никогда не суждено узнать. Зато воспоминания об этом будут согревать ее в дальнейшем безрадостном существовании.
Джульетта плакала, когда писала прощальную записку, но тщательно следила за тем, чтобы слезы не капали на бумагу. Это далось ей с трудом. А когда потом она вспоминала жестокие вежливые слова, которые предстояло прочитать Фелану, ей становилось еще хуже. Она забрала из ящика стола серьги, чтобы он думал о ней совсем плохо. И не смогла удержаться — забрала с собой тот самый набросок из альбома. Этот кусочек бумаги поможет ей быть сильной в ближайшие дни, месяцы и годы… без Фелана.
Холодный пасмурный день больше подошел бы для октября, чем для середины лета, зато он вполне соответствовал настроению Джульетты. Она молча ехала рядом с Лемуром, впервые в жизни жалея, что ездит на лошади по-мужски. После событий предыдущей ночи она предпочла бы женское седло.
Джульетта улыбнулась своим воспоминаниям, но их тут же прервал скрипучий голос Лемура, заставивший ее похолодеть.
— Не думай, что я простил тебя, — тихо, зловеще произнес он. — Тот факт, что ты отправилась со мной по доброй воле, не освободит тебя от наказания за твои преступления.
Джульетта удивленно посмотрела на мужа, придерживая лошадь.
— Преступления, Марк-Давид? Что-то не припомню, чтобы я совершила какие-нибудь преступления.
— Ты убежала от мужа, — начал перечислять Лемур. — Прихватила мои бриллианты…
— Мои бриллианты, — чисто машинально напомнила ему Джульетта.
Она никогда не была помешана на драгоценностях. Бриллианты Макгоуна были для нее лишь средством сбежать от Лемура. Сейчас серьги тяжело оттягивали ее уши, и Джульетта едва удерживалась от искушения сорвать их и забросить подальше в море.
— Больше не твои, — возразил Лемур. — Когда нас обвенчали, все твое имущество стало моим. У тебя было слишком вольное воспитание. Я уже говорил тебе об этом. Твой отец давал тебе слишком много свободы и ни разу не озаботился вколотить в тебя умение подчиняться тем, кому ты принадлежишь.
— Что-то у тебя это тоже не очень получилось.
— Не дразни меня, девочка! Ты еще ответишь за свои прегрешения, и сомневаюсь, что тебе это понравится.
— Делай что хочешь, — равнодушно произнесла Джульетта. — Мне все равно.
— Может, тебя и не волнует собственная участь. Ты никогда не заботилась по-настоящему о собственном благополучии. Но, думаю, тебе не захотелось бы увидеть, как твоего любовника и его жену призовут к ответу. Позор, унижение, тюрьма…
— Но ты ведь обещал оставить их в покое! — воскликнула Джульетта.
Лемур победоносно усмехнулся, и до Джульетты вдруг разом дошла вся степень подлости этого человека.
— И ты поверила мне? А я ведь никогда не собирался отказываться от своих намерений. В конце концов, Ромни нанес мне большой урон, скрывая тебя. Думаю, он с самого начала подозревал, что перед ним женщина. Конечно, ты не слишком женственна даже в платье. Но кто знает, кто знает…
Несколько секунд Джульетта ехала молча, закусив губу, чуть припухшую от ночных поцелуев Фелана.
— Он понятия не имел, что я женщина, — сказала она наконец. — Был уверен, что перед ним мальчишка. Нет необходимости мстить этому человеку. Оставь его в покое.
— Раз ты так мило об этом просишь, как я могу отказать тебе! — произнес Лемур елейным голосом, не обманувшим Джульетту ни на секунду. — Вот только ответь мне на один вопрос. Где ты была сегодня утром, когда я ждал тебя в твоей комнате?
Как ей хотелось сказать ему правду! Бросить в лицо торжествующие слова. Но, только солгав, она могла защитить Фелана.
— Я была в библиотеке, — сказала Джульетта, почти не погрешив против истины. — Искала, что можно украсть.
Она и в самом Деле украла. Сложенный вчетверо набросок Фелана лежал у нее за пазухой.
— Все еще надеешься от меня убежать? А я-то думал, ты поумнела.
— Определенно, — подтвердила Джульетта. — Я смирилась со своей судьбой.
— И это мне нравится. Остается только надеяться, что ты сумеешь так же легко принять судьбу Фела-на Ромни.
Джульетта усилием воли заставила себя сдержаться и больше не протестовать. Она и так уже дала понять Лемуру о своих чувствах куда больше, чем надо. А Марк-Давид Лемур вовсе не был глупым человеком.
— Его судьба меня не касается, — с напускным равнодушием произнесла Джульетта, пожимая плечами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
