Мы смотрели вслед уезжающим сквозь травы Пыльноногим.
— Это была хорошая торговля, — польстил я.
— Я тоже так думаю, — согласился Грант. — Все остались довольны.
— Ты думаешь, эти два краснокожих, которым достались Улла и Ленна достаточно рады? — спросил я. — Мне показалось, что Ты, провёл довольно рискованный маневр, и они могут почувствовать себя обманутыми.
— Я не думаю, что они возражали бы против такого обмана, — сказал он. — Разве Ты не видел, как они шлёпали своих девушек по бёдрам, по-хозяйски, с гордостью и добродушно? Они более чем рады иметь таких девушек на своих привязях, привести их домой, добавить их к своим кайилам и прочей собственности.
— Ну, что ж, пожалуй Ты прав.
— Пристегни эту к каравану, — попросил он, указывая на темноволосую девушку, которую мы обменяли на три топора. Она так и лежала в траве подле нас, — и последи, чтобы она помылась.
— Сделаю, — пообещал я. — Какие у Тебя планы на будущее?
— Мы встанем лагерем здесь.
— Здесь? — поразился я.
— Поблизости есть вода, — пояснил он, — и лес.
— Ты собираешься оставаться какое-то время на торговом месте? — спросил я, озадаченно. Это был последний торг на территории Пыльноногих. Мне не казалось, что есть смысл ожидать ещё одного появления Пыльноногих, по крайней мере, не в течение ближайшего времени. Сам же я стремился двинуться в дальше на восток.
— На сегодняшний вечер, — уточнил Грант.
— Мы могли бы сделать пять пасангов ещё до темноты.
— Мы расположимся лагерем здесь, на сегодняшний вечер, — повторил он.
— Очень хорошо, как скажешь, — не стал больше спорить я.
Он пошёл к девушке, лежащей в траве.
— Womnaka, Amomona, — сказал он. — Womnaka, Wicincala.
— Ho, Itancanka. Ho, Wicayuhe, — отозвалась темноволосая.
— Она говорит на языке Пыльноногих, — сказал он. — А ещё это значит, что она сможет понимать и язык племени Кайила.
Это — два тесно связанных языка, или, лучше сказать, два диалекта единого языка. Пересмешники также близки с ними, но более отдаленно.
— Она отвечала на твои команды раньше, — напомнил я. — Она должна знать ещё и гореанский.
— Ты говоришь по-гореански? — спросил он. Она могла, в конце концов, знать только определенные команды, как мог бы их знать дрессированный слин.
— Да, Господин.
— Я займусь лагерем, — сказал Грант, осматриваясь. — А Ты проследи, чтобы она помылась в ручье.
— Хорошо.
— И не спеши с ней. Ещё не поздно её вернуть.
— Хорошо.
Грант внимательно оглядывался вокруг, рассматривая окружающую степь. Затем он пошел к каравану, где его ждала Джинджер. Он освободил нескольких девушек и приставил их работе. Мы разбили здесь лагерь ещё в начале этого дня.
Я посмотрел вниз на девушку у моих ног. Она смотрела на меня снизу вверх. Я пнул её так, что она вздрогнула.
— На руки и колени, — скомандовал я.
— Да, Господин.
Я указал ей в направлении ручья.
— Да, Господин, — сказала она и поползла в указанную сторону. Она была рабыней, а вставать ей никто не разрешал.
— Вы здорово отхлестали меня, Господин, — улыбнулась она, стоя на коленях в мелком ручье, омывавшем водой её тело.
— А Ты хорошо билась под кнутом, — похвалил я.
— Спасибо, Господин.
Сексуально отзывчивая женщина всегда хорошо извивается под плетями. Это — вероятно, зависит от высокой степени чувствительности кожи и глубины и уязвимости её ощущений. Чувствительность и восприимчивость делают такую женщину особенно беспомощной под плетью. Гореане говорят, что та, кто лучше всего извивается под плетями, та лучше всего извивается и на мехах.
— Вода, просто преобразила тебя, — заметил я.
Она была теперь существенно чище. Большая часть пыли, крови, грязи и пота были смыты. Её темные волосы, сейчас мокрые, казались ещё темнее, и очень блестели. Она стояла на коленях в воде, расплетая колтуны и узлы из своих волос.
— По крайней мере, я больше не womnaka.
— А что это означает?
— Господин говорит на языке Пыльноногих или Кайила?
— Нет.
— Это — что-то, что источает много запаха, — засмеялась она.
— А что означали слова, которыми Грант, твой новый хозяин, назвал тебя? — спросил я с интересом.
— Wicincala — это означает Девушку, а Amomona — Ребенка или Куклу, — перевела она
— Понятно.
Сам я предпочитаю применять такие выражения не к рабыням, а к надменным свободным женщинам, чтобы напомнить им, что они, несмотря на их свободу, являются только женщинами. Это полезно, между прочим, если надо смутить свободную женщину, заставить её предполагать что, возможно, мужчина рассматривает её скорое порабощение. В разговоре с невольницей я предпочитаю такие выражения, как «Рабыня», «Рабская девка» или просто имя девушки, она ведь ясно понимает, что это — только рабское имя, всего лишь кличка животного.
— И что Ты отвечала ему?
— «Wicayuhe», «Itancanka», — она сказала, — слова, которые означают Владельца.
— Я так и подумал так, — сказал я.
Я сидел на берегу, наблюдая, как она приводит в порядок свои волосами. Она расчесывала их пальцами. Она ещё не имела права, конечно, пользоваться щеткой и гребнем, караванных девушек. Другие рабыни, если владельцы не вмешаются, будут голосовать, нужно ли ей разрешить их использование.
Это — способ призвать новую девушку к нормальным отношениям и на равных участвовать в общей работе. Один голос против, и новая девушка не прикоснётся к расчёске. Приостановка привилегий щетки-и-гребня также используется, по необходимости, первыми девушками как дисциплинарная мера, в пределах каравана. Другими дисциплинарными мерами, применяемыми среди самих рабынь, могут быть такие способы как связывание, уменьшение порций или стрекало. Женщины, таким образом, под контролем старших рабынь, назначенных владельцем, обычно сохраняют хорошие отношения между собой. Все они, конечно, включая старших, являются объектами собственности, в конечном счете, находясь в полной власти их хозяина.
— Джинджер! — крикнул я.
Джинджер, уже через мгновение, была у ручья.
— Принеси гребень и щетку — приказал я ей.
— Да, Господин. — Её власть над рабынями, могла быть отменена любым свободным человеком.
Прошло совсем немного времени, а Джинджер уже возвратилась с гребнем и щеткой.
— Дай ей гребень, — скомандовал я ей, а сам взял щетку, которую я положил подле себя. Джинджер забрела в ручей, и отдал гребень новой девушке.
— У тебя ещё нет общих привилегий гребня-и-щетки, — сообщала она ей. — Если, конечно, хозяева не приказывают обратного, — добавила она следом.
