Читаем без скачивания Ересь - С. Пэррис

Он приоткрыл рот, собираясь что-то возразить, но тут задняя дверь дома приотворилась, и чей-то голос негромко окликнул нас:

— Кто здесь?

— Накиньте капюшон, оружие спрячьте, — шепотом приказал мне Томас и сам спрятал лицо под капюшоном. — Постарайтесь ни слова не говорить, пока мы не окажемся внутри.

Я повиновался — что мне оставалось делать? Томас взял поводья и направил пони к той двери, которую я принял за вход для слуг. Дверь была приоткрыта совсем чуть-чуть, и эту щель полностью заслонял своим телом высокий, сутулый и почти лысый мужчина, с недоверием взирающий на нас.

— Я приехал, чтобы доставить пассажира на судно, как распорядилась леди Элинор, — тихо сказал этому человеку Томас, не поднимая капюшона.

Повисло молчание, оба словно ожидали друг от друга какой-то реплики.

— Я жду знака, — напомнил человек у двери.

— A! Ora pro nobis, — проворчал Томас.

— Меня не предупредили, что вас будет двое. — Слуга все еще смотрел подозрительно. — Ну ладно, заходите. — Он наконец решился, приоткрыл дверь чуть пошире и пропустил нас в коридор. — Подождите, я доложу леди Элинор, — распорядился слуга и двинулся прочь по коридору, унеся с собой свечу и оставив нас в сумраке.

Я покосился на Томаса: он нервно переступал с ноги на ногу, на меня не глядел. Во что это мы вляпались, призадумался я и в очередной раз нащупал под плащом нож Хамфри — как-то он меня успокаивал.

Снова появился высокий слуга. Он все еще держался настороженно, видимо, Томас не слишком убедительно сыграл свою роль.

— Следуйте за мной, — коротко распорядился он, указывая в дальний конец коридора. — С вами обсудят маршрут.

Должно быть, прикинул я, леди Элинор что-то заподозрила, когда услышала, что вместо одного человека за Софией явилось двое. Я с тревогой посмотрел на Томаса: ведь, как только мы войдем в этот лабиринт коридоров, ловушка захлопнется.

Слуга, высоко держа свечу, шел впереди по каменным плитам, затем поднялся по узкому лестничному пролету, и мы попали в широкий коридор с деревянными панелями на стенах. На полу шуршал и сладко пах камыш, сквозь низкие окна проникал слабый предутренний свет. Мы шли так долго, что мне показалось, будто коридор опоясывает весь дом. Но тут коридор резко свернул вправо, и мы уперлись в короткий лестничный пролет, который вывел нас к массивной дубовой двери. Слуга постучал, из-за двери что-то негромко ответили. Он жестом пригласил нас войти.

Большая комната с высоким потолком соединяла, как я определил, обе сторожевые башни. В помещении было много окон; возле одного из них стояла женщина лет сорока с небольшим, высокая, элегантная, в темно-красном атласном платье с расшитым лифом и широкой юбкой; волосы ее были уложены в замысловатую прическу. В стене восьмиугольной башни по правую руку от хозяйки я увидел закрытую дверь; такая же дверь справа была открыта, и за ней уходила наверх винтовая лестница. Слуга, подойдя к хозяйке, что-то зашептал ей на ухо. Она коротко кивнула, отклонилась чуть в сторону и посмотрела на нас с поистине царственным спокойствием.

— Вы от Уильяма Наппера? — мягко спросила она.

Томас кивнул. Он старался держаться уверенно, однако я, стоя рядом, чувствовал, что под своим плащом он дрожит всем телом.

— Где Саймон? — Проницательный взгляд ощупал сквозь капюшон мое лицо.

— Заболел, миледи, — почти не разжимая губ, пробормотал Томас.

— Прикройте за собой дверь, — велела она, делая шаг вперед. — Нужно убедиться, что вы правильно поняли все инструкции. Стойте на месте, Бартон, — бросила она в сторону слуги, который явно намеревался встать между нами.

— Миледи! — запротестовал он.

Я огляделся по сторонам, все еще чувствуя на себе цепкий взгляд леди Элинор.

— Будьте добры, друзья мои, откиньте капюшоны, — так же мягко попросила она. — Все мы стараемся соблюдать осторожность и не открывать лишний раз свое лицо, но в этом доме доверяют друг другу. — София! — позвала она, полуобернувшись.

Открылась маленькая дверь восточной башни, и София Андерхилл выступила навстречу леди Элинор как раз в тот момент, как Томас, бросив на меня предостерегающий взгляд, драматическим жестом откинул капюшон. София слегка вскрикнула, отвернулась от Томаса, руки ее поднялись, непроизвольно зажимая рот. Я нехотя последовал примеру Томаса и тоже откинул капюшон — лицо девушки исказилось от удивления и ужаса.

— Бруно? — еле выговорила она; в глазах ее было смятение. — Как вы попали сюда? Вы и Томас?

Я отметил, что хозяйка шагнула вперед и жестом поманила к себе слугу по имени Бартон. Лицо леди Элинор оставалось спокойным, как будто она была готова к любому повороту событий.

Прежде чем я успел ответить Софии, она вновь обернулась к Томасу:

— Томас, я знаю, что ты вообразил, но ты ошибаешься. Если ты правда меня любишь, позволь мне уехать. Пожалуйста! — добавила она, и голос ее слегка дрогнул: она поняла, что уговорить Томаса не удастся.

— Кто эти люди, София? — уже не так мягко спросила хозяйка. — Они вам знакомы? Они хотят задержать вас?

Томас обернулся к леди Элинор и отвесил ей короткий поклон.

— Леди Толлинг, мы отвезем Софию к ее родителям, которые до смерти напуганы ее исчезновением. Если она сейчас без всякого сопротивления поедет с нами, никаких больше вопросов к вам не будет.

— К ее родителям, которые угрожали ей смертью за ее веру? — Леди Толлинг не повышала голоса, но взгляд, которым она окинула Томаса с ног до головы, мог ошпарить не хуже кипятка. — Не пытайтесь обмануть меня, молодой человек.

— Вас уже обманули, леди Толлинг, — с безукоризненной, хотя и явно угрожающей вежливостью парировал Томас. — Мистрис Андерхилл забыла вам сообщить, какая причина столь поспешно заставляет ее покинуть Англию.

— Томас, замолчи! — бросилась к нему София, в ужасе простирая руки. — Ты сам не ведаешь что творишь. Не становись у нас на пути, ничего, кроме беды, из этого не выйдет. Ты ничего не добьешься, а нас погубишь.

Высокий слуга Бартон шагнул к Томасу, но тот встретил его спокойным взглядом и вновь обернулся к Софии. И вдруг он совершенно неожиданно расхохотался, запрокинув голову, словно больше не мог сдерживаться.

— София, София! — ласково, будто непослушного ребенка, укорил он ее. — Какую ложь ты скормила этим добрым людям? Убедила леди Толлинг помочь тебе скрыться во французском монастыре? Мол, родители со свету сживают за обращение в старую веру?

София побледнела, лицо ее застыло, и впервые я увидел в ее глазах настоящий, безысходный страх. Она оглянулась на хозяйку дома, словно ища у нее защиты, ноги девушки задрожали, и я шагнул вперед, чтобы подхватить ее, но Бартон тут же, свирепо оскалившись, заступил мне дорогу. Я заметил в его опущенной руке оружие, кажется, это была кочерга.

— Идите с нами, — тихо, ласково позвал Томас. — Вы же знаете, София, чем все кончится — совсем не так, как вы мечтали. Он убьет вас.

София неистово затрясла головой, крепко сжала губы.

— Томас, ты слеп, ты упрям, как всегда! — вскричала она, делая шаг к своему бывшему другу. — Всегда уверен в своей правоте и действуешь очертя голову. На этот раз ты ошибся, сколько раз можно повторять!

Леди Толлинг сложила руки на груди и нетерпеливым взглядом окинула Софию и Томаса. Голос ее оставался ровным.

— Объясните наконец, София! Кто эти люди? Кто угрожает вам смертью?

— Он бредит, миледи, он сумасшедший, сам не знает, что говорит, — затараторила София.

Томас дерзко взглянул на леди Толлинг. Куда подевались вкрадчивые манеры, которые я отмечал у него в Оксфорде.

— Ваш священник из миссии, — произнес он, отчеканивая каждое слово. — Отец Джером Джилберт.

Если ее и обеспокоило обвинение, что она принимает в своем доме католического священника и что священник этот задумал убийство, она и виду не подала, разве что уголок рта слегка дернулся.

— Ну, так спросим его самого, — предложила она все таким же ровным голосом и, шурша юбкой, прошла через комнату в маленькую прихожую с правой стороны, откуда к нам вышла София. Оттуда послышался еще один голос, и почти сразу же леди Толлинг вернулась в сопровождении молодого человека — до сих пор я знал его под именем Габриеля Норриса.

Он был, как обычно, одет в камзол от хорошего портного и в черные панталоны, простого покроя, но явно из дорогой ткани. Кожаные сапоги были украшены серебряными пряжками. Привычным движением руки откинув со лба светлые волосы, он оглядел нас — красивый, уверенный в себе, типичный сын зажиточного сельского сквайра. Ни один человек, встретившись с ним в городе или в университете, не разгадал бы в нем тайного миссионера. Он стоял, спокойно переводя взгляд с Томаса на Софию; затем взглянул на меня. Что-то понял и кивнул, соглашаясь.