Боже, какая грустная вещь эти семейные распри! И зачем вспоминать это, ведь все участники скандала давно умерли!
Стивен всегда мечтал венчаться в этой часовне, когда настанет время, хотя и понимал, что у его невесты могут быть другие планы. Ванесса вышла замуж за Эллиота именно здесь. И здесь он женится на Кассандре.
Часовня была украшена фиолетовыми и белыми цветами. На алтаре горели свечи. Все скамьи были заняты. По рядам то и дело пробегал шепоток. Сэм, сын Несси и Эллиота, что-то громко спросил, и на него тут же зашикали. Кто-то хихикнул — Салли, дочь Мэг и Шерри, — за что и заслужил резкую отповедь.
Стивен, сидевший на передней скамье и не сводивший глаз с колеблющегося огонька свечи, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он сильно нервничал: факт, заставший его врасплох нынешним утром, поскольку последние две недели тянулись бесконечно и он уже посчитал, что сегодняшний день никогда не настанет. Нос ужасно зудел, но Стивен боялся его почесать — ведь он уже проделывал это минуты две назад. Кто-нибудь — скорее всего Шерри или Монти — наверняка заметит и будет потом издеваться.
Вместо этого он хрустнул пальцами и поморщился, когда хруст суставов раздался на всю церковь. Эллиот, сидевший рядом, искоса глянул на него, и Стивен отчетливо понял, что зять едва сдерживает смех.
Ему хорошо смеяться, старому, давно женатому человеку!
И тут снаружи донесся стук колес, и поскольку все гости собрались здесь, значит, это могла быть только Кассандра, приехавшая из Финчли-Парка. Почти сразу же раздались шаги, и кто-то приказал кому-то подождать немного, пока шлейф платья не будет как следует расправлен.
И тут в дверях появилась она, и Стивен вскочил, даже не помня, как оказался на ногах. Но все остальные тоже вставали, и он услышал эхо голоса викария, приказывавшего пастве подняться с мест.
На Кассандре было платье из пурпурного атласа, с завышенной талией, короткими рукавами и шлейфом, щедро отделанным воланами. Она отважилась на весьма смелый шаг, не надев шляпы и вплетя в волосы пурпурные цветы.
Стивен попытался придумать более точный эпитет, чем «она прекрасна», но ничего не получилось.
На какой-то момент у него перехватило дыхание. Ему пришло в голову, что надо бы улыбнуться, но он тут же обнаружил, что уже улыбается во весь рот.
Господи, ну почему его никто не предупредил о всех сложностях, с которыми он столкнется в день свадьбы?!
Хотя… если хорошенько припомнить, и Шерри, и Монти усердно наставляли его в продолжение всего завтрака, во время которого Стивен не съел ни крошки. Кажется, Мэг даже рассердилась на Шерри. Спросила, неужели он не видит, что бедный Стивен уже слегка позеленел? Может, Дункан хочет довести его до рвоты?
Кассандра оглянулась на брата, который встал рядом, очевидно, успев привести в порядок ее шлейф. Ее глаза, манящие, раскосые зеленые глаза, казались больше, чем обычно. Она покусывала нижнюю губу, и Стивен понял, что Касс волнуется не меньше его.
Но тут она перестала кусать губы и улыбнулась. А его захлестнуло такое счастье, что он едва удержался от смеха. И слава Богу, иначе его наверняка сочли бы сумасшедшим.
Перед глазами Стивена промелькнули картины: женщина в Гайд-парке, одетая в такой глубокий траур, что не разглядеть лица. Она же на балу Мэг, обольстительная сирена в изумрудно-зеленом платье с пылающими рыжими волосами и маской надменного пренебрежения.
И все же он уже тогда знал. Конечно, знал!
Он наверняка узнал бы ее повсюду, во всей вселенной. Во всей вечности. Свою любовь.
Кассандра оказалась рядом, и они встали перед викарием. Викарий обратился к гостям голосом, который мог бы наполнить собор. Стивен дал обет любить, почитать и быть верным в счастье и горе своей жене, а Кассандра дала обет любить, почитать и повиноваться своему мужу. Стивен, затаив дыхание, взял кольцо из недрогнувших пальцев Эллиота. Он очень надеялся, что наденет его на палец новобрачной, не уронив. И с облегчением улыбнулся, когда выяснилось, что кольцо легко скользнуло на палец Кассандры, и викарий объявил их мужем и женой.
Но тут Стивен понял, что не слышал ни единого слова из собственной свадебной церемонии. А ведь все уже кончено, и Касс стала его женой!
Касс — его жена. Он женился!
Вскоре литургия закончилась, и в приходской книге появились их подписи, а потом они покинули церковь, улыбаясь направо и налево.
С голубого неба дождем сыпались розовые лепестки.
И Стивен наконец рассмеялся.
Мир был чудесным местом, и если правда, что нет такой вещи, как долгая и счастливая совместная жизнь, то все же наверняка где-то есть абсолютное счастье, которое следует хватать обеими руками и бережно нести, чтобы сделать черные дни более сносными.
Сегодня он счастлив, и, если судить по лицу, Касс — тоже.
* * *
Свадебный завтрак, на который съехались и ближайшие соседи, затянулся до позднего вечера. Но наконец все покинули Уоррен-Холл. Даже те, кто остановился здесь, перебрались в Финчли-Парк, оставив новобрачных одних.
Спальня Кассандры оказалась квадратной и просторной, со смежной гардеробной и уютной гостиной. Дверь на противоположной стороне гостиной, вероятно, вела в гардеробную и спальню Стивена. Окна их покоев выходили на фонтан и цветник перед домом. Кассандра сидела перед окном, приглаживая волосы, которые горничная уже успела расчесать до блеска, и смотрела в темное окно, прислушиваясь к умиротворяющему журчанию фонтана. Когда же придет Стивен?!
Но он не задержался. Услышав стук в дверь, Кассандра улыбнулась и впустила мужа.
— Касс, — прошептал Стивен, подходя к ней и протягивая руки. — Наконец-то все ушли! Я их люблю, но думал, они никогда не уедут!
Она рассмеялась:
— Твои слуги ухмылялись и перемигивались бы за нашими спинами целый месяц, если бы все ушли пораньше, а мы удалились бы в спальню еще до наступления темноты.
— Ты скорее всего права, — усмехнулся он. — Но они все равно будут ухмыляться и перемигиваться за нашими спинами целый месяц, когда мы будем спускаться к завтраку в полдень.
— Ты собираешься спать до полудня? — притворно удивилась Кассандра.
— О каком сне идет речь? — хмыкнул он.
— А-а-а… — протянула она и, отняв руки, развязала пояс его халата. Под ним ничего не оказалось. Кассандра распахнула халат и прильнула к Стивену, с наслаждением ощущая его сильную теплую наготу.
— Стивен, — пробормотала она, чуть касаясь губами его горла, — ты ни о чем не жалеешь?
Он зарылся пальцами в ее волосы, затем сжал ладонями ее лицо.
— А ты? — прошептал он.
