в нашей Академии не принято публичное проявление близости. Если не хотите, чтобы на вас нажаловались, то занимайтесь этим за закрытыми дверьми, – проворчал студент.
Его взгляд задержался на мне, и он добавил:
– А что касается близости с демоном, то для этого необходимо подать официальное заявление в Орден.
Я ухмыльнулась, а Крэйн драматически схватился за грудь.
– Ах, ты слышала это, прекрасная дева? Наша любовь запрещена.
– Я не это… – начал студент, но Крэйн повысил голос, и он эхом разносился по всей Академии.
– Ах, душа моя, эти негодяи хотят разлучить нас, но я им не позволю! Я лучше вонжу кинжал в свое сердце, чем буду разлучен с тобой! Давай сбежим к нашему железному коню из этого ужасного места в закат!
С этими словами он прижал меня к себе одной рукой.
– Боже, Крэйн, что ты творишь? – со смехом воскликнула я, пока экзорцист размахивал одной рукой, словно в ней был меч.
– En garde![6] Я брошу вызов любому негодяю, кто попытается встать на пути нашей любви! Чтобы избавиться от моих объятий, он должен сначала ощутить холод моего клинка!
Студент смотрел на нас, словно стал свидетелем ужасной автокатастрофы.
– Алкоголь и наркотики тоже запрещены, – добавил он и скрылся с глаз.
– Враг сдается! Мы победили, о прекрасная дама! Так давай же сбежим отсюда, – крикнул Крэйн, схватил меня за руку и побежал через Академию.
Я громко хохотала, а экзорцисты провожали нас недоуменными взглядами.
Я ожидала, что мы выйдем через центральные двери Академии, но Крейн повел меня окольными путями, по длинным коридорам, через бесконечное количество дверей, пока мы не остановились у старого, похожего на лифт подъемника.
– Куда мы едем? – спросила я, и Крэйн поправил мою потрепанную футболку.
Он усмехнулся, демонстрируя острые клыки.
– В гараж. Там есть кое-что, чем я давно не пользовался.
– Твои мозги?
– Лучше.
– Пенис?
– Близко, но нет.
Крэйн насмешливо поклонился, открывая решетку лифта. Эта штука была не просто старой, она была древней. Практически клетка, которая с грохотом спускалась вниз. Крэйн нажал на кнопку, и мы начали спускаться. Сквозь проемы виднелись другие этажи Академии, а снизу до нас доносился влажный, слегка затхлый запах подвала.
– Что там? – поинтересовалась я, указывая на коридоры, которые были слабо освещены старыми лампами и быстро исчезали из виду.
– Аудитории, лаборатории, многие спиритуалисты здесь занимаются. О, и склеп.
– Арена?
Крэйн довольно кивнул.
– Здесь также есть огромный архив драгоценностей и других опасных предметов.
– Не понимаю.
– Ну, каждый день по всему миру ловят множество демонов. Такие драгоценности не будут же просто лежать в свободном доступе, верно? Многие из них направляются в архив для хранения. У нас в Нью-Йорке тоже есть такой, под Розариумом. Если драгоценность необходимо вернуть, то придется сначала подать запрос, который проверяется директором, затем наблюдателем архива или Примусом, после чего драгоценность возвращается.
– Впечатляет, – честно призналась я.
Мы преодолели около пяти этажей, прежде чем остановились в бетонном гараже, который выглядел гораздо современнее всего здания.
Крэйн уверенно вышел, яркие лампы на потолке загорелись и осветили ряд припаркованных автомобилей: маленькие и ржавые, старинные и современные и даже «Феррари», причем некоторые выглядели так, будто не ездили на них уже давно. Здесь также стояла куча мотоциклов, которые могли бы доставить нас на место за час. Однако Крэйн безошибочно направился к чему-то у самого края, накрытому брезентом. Я слышала, как он что-то бормочет, затем экзорцист помпезно снял с транспорта брезент, и я увидела «Веспу».
– Вот ты где, – радостно проговорил он, поглаживая зеленый кузов миниатюрного скутера.
– Что это? – в шоке спросила я.
– Моя единственная настоящая любовь, – пылко сказал Крэйн. – Я купил ее на свои первые собственные деньги. Мне было всего четырнадцать. Продал мне ее нежить, что было совершенно незаконно, но я люблю в ней все.
Экзорцист с гордостью взял один шлем с заднего сиденья, а второй достал из коробки, висевшей на заднем сиденье этой ласточки.
Крэйн стоял рядом со скутером, как гордая курица-мать, практически сияя. Его любовь засияла в ответ. Экзорцист запрыгнул на сиденье и погладил рукоятки.
– И что нам с ним делать?
– Кататься, конечно же! Эта штука очень быстрая.
– Ты серьезно или придуриваешься? – спросила я, все еще сбитая с толку тем, как выглядел высокий экзорцист на маленьком скутере.
– Ты дискриминируешь маленькие транспортные средства, Янг? Я был лучшего мнения о тебе.
– Да. То есть нет. Просто я думала, что ты будешь гонять на каком-нибудь «Харлее» или еще на чем-нибудь, убийственно и ужасно перегруженном тестостероном. Это так… – я попятилась назад, пытаясь осознать разницу в размерах. Мышцы Крэйна, казалось, могли запросто сломать эту «Веспу» пополам.
Экзорцист посмотрел на себя.
– Ну, возможно, с четырнадцати лет я немного подрос, – признался он, пожав плечами. – Но эта малышка вытащит нас отсюда. Залезай.
Он похлопал себя по спине, и я рассмеялась.
– Ты такой странный, знаешь об этом? Каждый раз, когда мне кажется, что я знаю, как ты поступишь, ты снова и снова меня удивляешь, – с хохотом сказала я, пытаясь запомнить все детали этой восхитительной картины. Надо это запомнить. На очень-очень долго. – Просто чтобы убедиться, ты не пьян и не под наркотой?
Уголки его рта дернулись.
– Пока что нет, но ночь только начинается. Даже если мы куда-нибудь врежемся, то ты встанешь быстрее меня. Погнали. Вкусим свободу, пока есть возможность. И избежим лондонских пробок.
Вздохнув, я подошла к маленькому скутеру, надела шлем и неловко села позади Крэйна. Тут немного теснее, чем я предполагала. Экзорцист тоже надел шлем и похлопал меня по руке, которой я обхватила напряженные мышцы его пресса.
– Держись покрепче, остальное я сделаю сам, – пообещал он, и в следующее мгновение двигатель зарычал.
Скутер гудел и подрагивал подо мной, как бешеное животное. Я крепко прижалась к Крэйну, и, наверное, ему было больно, но виду парень не подал. Вместо этого он понесся по улице так, что шины завизжали. Я вскрикнула, когда мы буквально вылетели из гаража. Перед нами распахнулись автоматические ворота, и в следующую секунду мы уже мчались к выходу.
Ветер хлестал меня по лицу. Я оглянулась и увидела исчезающий Хампстед-Холл, пока Крэйн мчался по длинной дорожке из гравия и мелкого камня на своем коне… Хотя в нашем случае это был пони. Спустя несколько минут тряски экзорцист плавно пристроился к потоку машин на ровно асфальтированной дороге. Мотор взревел пуще прежнего, и мне пришлось напрячь все мышцы в теле, чтобы не упасть с «Веспы», пока гравитация и законы физики делали все возможное, чтобы сбросить
