вспоминал о Кате лишь изредка, старался дозвониться. Ни на один звонок она не ответила, ни одно сообщение не прочитала. Сначала Николай списывал это на дорогу и перебои со связью, потом на какое-то время и вовсе забыл про нее, а теперь его кольнуло в самое сердце – Катя Смородинова не отвечает уже три дня!
– Давно. Мы с ней поругались вроде как, – пожимает плечами Тихомиров и про себя добавляет: «Из-за тебя, между прочим».
«С ней что-то случилось», – подсказывает подсознание. Должна быть веская причина, чтобы оперативник не вышел на связь или хоть как-то не обозначился. «С другой стороны, никто из области не звонил. Если бы что-то случилось, то мне бы уже сообщили».
– Значит так, – говорит Николай, приняв решение. – Высадите меня у бюро, а сами собирайтесь и отправляйтесь к коллегам. Узнайте на месте, что там происходит.
* * *
– Борис Петрович, нашим зрителям нужны подробности!
Фирсова мило улыбается, заинтересованно глядя на Андреевского. Тот стоит полубоком, выпятив грудь, стараясь придать себе значимый и значительный вид. Говорит Борис Петрович степенно и размеренно.
– Дело в том, что я не могу открыть все детали, это все-таки следственная тайна. Но в связи со смертью подозреваемого, думаю, могу приоткрыть завесу.
Ирина кивком подбадривает задумавшегося на миг следователя.
– Так кто стоит за всеми этими жуткими смертями?
Они встретились в сквере у здания городского Следственного комитета. Уговорить Андреевского на интервью было легко – непростительно легко. Старый следователь жаждет уйти на пенсию на гребне славы, которую наверняка принесет Черному это дело. Да, Черному. Но запомнят того, кто мелькнет в новостях! Борис Петрович даже похихикал, представляя, как расстроится столичный хлыщ, когда поймет, что Андреевский его обскакал. «А ты и дальше можешь копаться в своих бумажках, – ехидно думал Борис Петрович, торопясь на встречу с молоденькой журналисткой. – Хоть с головой уйти в них. Тут и так все понятно. Собирай отчеты, подшивай в папку, сдавай в прокуратуру. И пусть они дальше сами барахтаются».
– Семен Кучер. – Андреевский берет драматическую, как ему кажется, паузу. – Он был санитаром бюро судебной медицины. Этим и объясняются его навыки работы с хирургическими инструментами.
– Вы сказали: «В связи со смертью подозреваемого». Кучер мертв?
– Не выдержал и покончил с собой. Не думаю, что у него проснулась совесть или он осознал, какое зло принес в этот мир. Но это мое личное мнение, – приосанивается Андреевский. – Кучер понял, что следствие идет за ним по пятам, и решил таким вот образом избежать наказания.
Он готов бросаться громкими фразами, когда-то где-то подслушанными, лишь бы получить свои пять минут эфирного времени. А там уже можно со спокойной душой уйти на пенсию. «Может быть, – мечтает Андреевский, – мне еще и грамоту какую-нибудь выпишут или благодарность. Тогда будет повышенная пенсия со всеми надбавками».
Фирсова задает один вопрос за другим, заставляя следователя делиться подробностями преступлений Кучера. Интервью обрастает деталями, которые раньше не попадали в прессу.
– О! Все рано или поздно ошибаются, – самодовольно говорит Борис Петрович. – Маньяки не исключение. Мы вычислили Кучера по отпечатку пальца. Да, так банально. Всего лишь отпечаток пальца на глянцевой поверхности фотографии его последней жертвы…
* * *
Не мог Кучер распечатать эту фотографию в бюро!
Дежурный охранник на всякий случай потихоньку отодвигается от следователя подальше, насколько позволяет крохотный кабинетик. Кроме стола с мониторами, небольшого сервера и двух стульев, здесь нет ничего.
Черный сидит тут уже почти два часа, просматривая записи с камер. Взяв за точку отсчета дату смерти Гриднева, Николай получил уйму часов видео. Даже с учетом того, во сколько якобы Кучера на арендованной машине увидели у той детской площадки вечером, работы было навалом.
Люди на видео входили и выходили через главные и служебные двери. Через запасный выход бегали курить санитары и врачи. В гараж въезжали машины, из которых на каталках увозили в трупохранилище новых «постояльцев». Небольшой подземный паркинг выпускал работников. Несколько раз Николай видел знакомые лица.
Но ни разу не видел Семена Кучера. Если у следователя еще оставалась крупица надежды, что он глубоко ошибся в своих рассуждениях и все это лишь проявление его нездоровой паранойи, то она рассеялась в дым. В последний раз Семен Кучер появился под камерами бюро в тот день, когда его вживую в последний раз видел сам Николай.
* * *
– Николай Дмитриевич, Катьки здесь нет! – голос Витька дрожит от волнения.
– В смысле? Она уже уехала?
Черный только вернулся домой и теперь соображает, что съесть на ужин, если в холодильнике лишь прокисшее молоко и полбутылки кетчупа.
Тихомиров все-таки срывается на крик.
– Она не приезжала! Она села в поезд и исчезла! Ясно вам? У нас села в купе, а здесь не сошла! Ее встречали на вокзале местные опера! А потом прошли по поезду! И никого! И не позвонили даже, суки!
Какой, к черту, теперь ужин?
– С кем она ехала?
– Я знаю? Мне пофигу было на это. Я только Катьку пробил по билетам.
Виктор сжимает свободную ладонь в кулак. За те четыре часа, что шел поезд, делая короткие остановки на полустанках, Тихомиров придумывал шуточки для Кати. «С глаз долой – из сердца вон? Решила разлюбить своего следака?» – грубовато. «Игноришь, чтобы заскучал?» – простенько и по-детски. Но на самом деле Тихомиров волнуется за напарницу. Катя может обижаться, злиться, не разговаривать, но когда дело касается работы, она забивает на личное.
Встретил его усатый майор в отделе, куда три с половиной дня назад должна была прибыть Смородинова.
– А мы ждали барышню…
После этих слов Виктор понял, что сбылись самые плохие его предчувствия. «И все из-за этого дятла!» – думает Тихомиров, имея ввиду Николая.
– Что делать? Я возвращаюсь…
– Отставить! – приказывает Черный.
Внутри все переворачивается от мыслей о Смородиновой. Как можно быть таким… черствым придурком? Болваном? Идиотом? Черный не знает, как себя обозвать. Оперативник не выходит на связь столько дней, а он не удосужился кинуться раньше? Николай даже стонет. «Признайся хотя бы себе уже!» Это не просто оперативник, не просто какой-то капитан, прикрепленный к группе. Это Катя Смородинова!
– Отставить, – на тон тише повторяет Черный, усмиряя свое частое дыхание. – Оставайтесь там. Нам нужна информация от них. Я лично займусь здешним вокзалом.
– Но…
– Я все сказал!
Николай нажимает на кнопку завершения вызова. От нервного напряжения сводит нижнюю челюсть. Забыв выключить свет в кухне, Черный выбегает из квартиры. Вызывать служебную машину и еще ждать ее нет сил. Лучше на такси, так быстрее.
Глава 15
