и сестра. – Он положил себе еще картофельного пюре. – Поклонники? Ну, от поклонников у нее отбоя нет, но жениха она себе как будто пока не нашла. Разборчивая девушка, должен сказать.
В роли инспектора министерства
Когда я упрямым шагом в девятый раз пересекал луг мистера Кея, мне в голову начала закрадываться мысль, что, быть может, этот мой день обещает стать не самым удачным. Уже некоторое время я был МВИ, важным владельцем маленького удостоверения, сообщавшего всем, кого это касалось, что Джеймс Хэрриот, член Королевского ветеринарного общества, был теперь местным ветеринарным инспектором Министерства сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия. Это означало, что мне приходилось выполнять много рутинных обязанностей, вроде выборочных профилактических проверок и туберкулинизации. А еще это высветило то, о чем я уже довольно давно подозревал, – отношение фермеров в йоркширских холмах к понятию времени было совсем иным, чем у меня.
Когда я приезжал заняться заболевшим животным, все бывало иначе. Хозяин встречал меня, а мой пациент или пациентка ждали меня в отдельном стойле. Но когда я посылал извещение, что приеду для проверки их удойных коров или туберкулинизации их стада, все менялось как по волшебству. В извещении точно указывалось время, к которому животные должны быть собраны в загоне, и я соответственно планировал свой день; около пятнадцати минут на проверку и несколько часов на туберкулинизацию, в зависимости от числа коров. Если меня заставляли ждать, пока коров пригонят с пастбища, хотя бы десять минут, это попросту означало, что после шести визитов я отстану от своего расписания на час.
А потому, когда я подъехал к ферме мистера Кея и увидел, что коровы стоят в стойлах, готовые для проверки на туберкулез, у меня вырвался вздох облегчения. Разделались мы с ними моментально, и я поздравил себя с отличным началом дня, как вдруг фермер заявил, что осталось еще шесть телок, а уж тогда – все. Но тяжелые предчувствия овладели мной, только когда я вышел из коровника и увидел в дальнем конце большого луга буро-рыжую косматую компанию, которая мирно щипала траву.
– Я думал, вы их загодя загоните в коровник, мистер Кей, – сказал я горько.
Мистер Кей постукал трубкой по ладони, подмешал к сыроватому пеплу жгутик убийственного на вид табака и запихал эту смесь в трубку.
– Да нет, – сказал он, с удовольствием ее раскуривая. – Не хотелось в такой жаркий день их запирать. Загоним их во-он туда. – Он указал на полуразвалившийся сарай из серого камня у верхнего края длинного, тянущегося вверх по склону пастбища и выпустил клуб ядовитейшего дыма. – За десять минут управимся.
От его последних слов у меня защемило сердце. Сколько раз я уже слышал этот жуткий прогноз. Но, может быть, сегодня все обойдется? Мы сделали полукруг по лугу и зашли телкам в тыл.
– Теля, теля! – позвал мистер Кей.
– Теля, теля! – добавил я, подбадривая их, и хлопнул себя по бедрам.
Телки перестали щипать траву и посмотрели на нас с легким любопытством, продолжая мерно двигать челюстями, а потом, в ответ на наши новые призывы, они небрежно побрели вверх по склону. Нам удалось подманить их к двери сарая, но там они остановились. Первая было всунула голову внутрь, затем стремительно повернулась и кинулась вниз по склону. Остальные последовали ее примеру, и, хотя мы заметались, размахивая руками, они промчали мимо, будто нас там вообще не было. Я грустно провожал их взглядом, а они задирали хвосты и вскидывали задом, что твои мустанги, явно получая большое удовольствие от этой новой игры.
Спускаемся с холма, вновь медленно подманиваем их к сараю, и вновь внезапное бегство. На этот раз начала одна, но, пока я носился галопом взад и вперед, стараясь ее перехватить, остальные со злорадством проскочили сбоку и сбежали по склону.
Склон был длинный и довольно крутой, и, взбираясь по нему в третий раз, я пожалел, что столь добросовестно одеваюсь согласно инструкции: министерство предписывало новым инспекторам при исполнении своих обязанностей одеваться соответствующим образом. Я отнесся к этому с полной серьезностью и обзавелся длинным клеенчатым плащом и особенно высокими резиновыми сапогами. Но теперь стало мучительно ясно, что они не слишком подходят для подобной работы. Глаза мне заливал пот, рубашка прилипала к спине.
В третий раз понаблюдав, как телки радостным галопом удаляются к подножию склона, я решил принять кое-какие меры.
– Минуточку! – крикнул я фермеру. – Мне становится жарковато!
Я снял плащ, аккуратно сложил, отнес в сторонку от сарая. И пока бережно укладывал на него шприц, коробку с туберкулином, зажимы, ножницы, тетрадь и карандаш, мне мозг сверлила мысль, что меня каким-то образом оставляют в дураках. В конце-то концов, работать на министерство было на редкость легко – любой практикующий ветеринар заверил бы вас в этом. Не надо вскакивать с постели глубокой ночью, следуешь удобному расписанию, не напрягаешься. Короче говоря, просто получаешь деньги даром, отдыхая от настоящей работы. Я утер мокрый лоб и постоял, переводя дух… Нет, это нечестно, нечестно!
Мы попробовали в четвертый раз, и я вознадеялся, что победа осталась за нами: телки небрежно вошли в сарай. Все, кроме одной. Зато она уперлась. Мы умоляюще ее подманивали на «телю!», взмахивали руками и даже подкрались сзади, чтобы подтолкнуть ее, но она упрямо стояла на пороге, с глубоким презрением оглядывая внутренность сарая. Затем в дверях замаячили морды ее товарок, и я понял, что мы вновь потерпели поражение. Несмотря на мои отчаянные приплясывания и вопли, они покинули сарай одна за другой, а потом дружно ринулись вниз. А я в тисках горького разочарования вдруг обнаружил, что мчусь следом за ними.
Мы предприняли еще несколько попыток, причем телки внесли в них некоторое разнообразие: то иногда поворачивая назад на половине склона, то забредая в сарай и кокетливо поглядывая на нас через осыпавшуюся стену, прежде чем, резвясь, вновь сбежать вниз.
После восьмого спуска я умоляюще посмотрел на мистера Кея, который снова невозмутимо раскуривал трубку, словно его ничто не тревожило. Мое расписание приказало долго жить, а он, мне кажется, даже не заметил, что эти метания вверх-вниз заняли уже больше сорока минут.
– Послушайте, – сказал я, – так у нас ничего не получится, а меня ждут в других местах. Неужели ничего больше сделать нельзя?
Фермер придавил табак подушечкой большого пальца, глубоко несколько раз с наслаждением затянулся, потом посмотрел на меня с кротким удивлением:
– Дайте-ка сообразить. Можно напустить на них пса, только, думается, толку не будет. Он совсем еще молодой.
Мистер Кей неторопливо побрел к
