дому и открыл дверь. Оттуда пулей вылетела мохнатая дворняга, заливаясь радостным лаем, и мистер Кей привел его на луг.
– А ну давай! – крикнул он, указывая на телок, которые тем временем вновь принялись щипать траву.
Пес помчался к ним, и во мне опять пробудилась надежда, пока я смотрел, поднимаясь на холм, как небольшое мохнатое существо гонит телок, покусывая им задние ноги. Но возле сарая все опять пошло наперекосяк. Телки явно заметили неопытность пса, и одна умудрилась брыкнуть его пониже челюсти, когда он на нее кинулся. Бедняга взвизгнул и поджал хвост. Он неуверенно поглядывал на телок, которые надвигались на него, угрожающе наклоняя рога, а потом, видимо, принял решение и направился вниз, припадая к земле. Телки ринулись за ним все быстрее и быстрее; секунду спустя я мог любоваться редким зрелищем: пес мчался по склону, стелясь над травой, а телки, громко топоча, настигали его. У подножия он поднырнул под ворота, и больше мы его не видели. Что-то сдвинулось у меня в мозгу.
– Господи боже ты мой! – завопил я. – Мы никогда эту чертову скотину не проверим! Хватит их с меня! Не знаю, что скажет министерство, но я сейчас же уезжаю!
Фермер посмотрел на меня задумчивым взглядом быка, пережевывающего жвачку. Видимо, до него дошло, что я на пределе.
– Да, так толку не выйдет, – сказал он, выколачивая трубку о каблук, – придется Сэма позвать.
– Сэма?
– Ага. Сэма Бробента. Работник у моего соседа. Он их в момент загонит.
– И как же?
– А он жужжит.
Это меня совсем доконало.
– Вы сказали… жужжит?
– Верно. Что твой овод, понимаете? Соображает-то он не очень чтобы, а вот жужжит, что твой черт. Сейчас схожу за ним. Всего через два луга дальше по дороге.
Я проводил удаляющуюся спину фермера недоверчивым взглядом, потом растянулся на траве. В любое другое время было бы просто наслаждением полежать на склоне, подставив лицо солнцу, прижимаясь потной спиной к прохладной траве. Недвижный воздух благоухал клевером, а когда я открыл глаза, мягкий изгиб долины дышал непередаваемым покоем. Только я-то изнывал от тревоги. Впереди предстоял день министерской работы, а я уже на час отстал от расписания. Мне рисовалась длинная череда фермеров, которые ждут меня и сыплют проклятия на мою голову. Вне себя от нетерпения, я не выдержал: вскочил на ноги и сбежал к воротам внизу, оттуда была видна дорога, и тут мне немного полегчало – мистер Кей уже возвращался.
Прямо позади него широкоплечий толстяк ехал на очень маленьком велосипеде, каблуками он упирался в педали, а ступни и колени развел под прямым углом. Из-под круглой шапочки, которая очень смахивала на старый, лишившийся полей котелок, во все стороны торчали черные сальные патлы.
– Вот Сэм приехал нам помочь, – произнес мистер Кей с тихим торжеством.
– Доброе утро, – сказал я, на что толстяк медленно обернулся и кивнул.
Глаза на круглом небритом лице смотрели пусто, без малейшего выражения, и я решил, что Сэм действительно соображает не очень чтобы. Я не представлял себе, какой от него может быть толк.
Телки, столпившиеся поблизости, томно посмотрели на нас, когда мы появились в воротах. Они явно наслаждались каждой минутой нежданного утреннего развлечения и готовы были еще с нами поиграть, если мы выразим такое желание. Но, разумеется, решать следовало нам: они обойдутся, трава-то – вот она.
Сэм прислонил велосипед к стенке и торжественно зашагал вперед. Сложив большой и указательный пальцы кольцом, он прижал их к губам. Щеки у него задергались, словно он все приводил в нужный порядок. Затем он сделал глубокий вдох, и вдруг ниоткуда донесся, нарастая, угрожающий звук, злобное гудение и жужжание, так что я в тревоге поискал взглядом разъяренное насекомое, готовое жалить и жалить.
Телок будто ударило током. Надменность их исчезла бесследно, сменилась парализующим ужасом, а затем, поскольку жужжание все нарастало и нарастало, они повернулись и кинулись вверх по склону. Но не весело балуясь, как раньше, – не вскидывая головы, не задирая хвосты, не брыкаясь. Теперь они бежали плечо к плечу, единым перепуганным квадратом.
Мы с мистером Кеем рысили справа и слева, вновь направляя их к сараю, где они сбились в дрожащую кучку, нервно оглядываясь по сторонам.
Нам пришлось немного подождать Сэма. Он явно был неторопливым человеком и взбирался на холм с солидной неспешностью. На вершине он постоял, чтобы отдышаться, уставился на телок пустым взглядом и тщательно приладил кружок из пальцев ко рту. Мгновение напряженной тишины, и вновь зазвучало жужжание, даже еще более злобное и угрожающее, чем раньше.
Телки признали себя побежденными. Хором испустив испуганное мычание, они повернулись и влетели всем скопом в сарай, и я захлопнул за ними нижнюю половину двери. Потом прислонился к ней, еще не веря, что все мои мучения позади. Сэм подошел ко мне и заглянул в сумрачное нутро сарая. Словно решив окончательно доказать свое превосходство, он внезапно оглушительно зажужжал уже без помощи пальцев, и его жертвы теснее прижались к дальней стене.
Через несколько минут Сэм нас покинул, а я радостно выстригал шерсть на шеях и делал инъекции. Но не удержался и посмотрел на фермера:
– Знаете, я все еще не могу поверить тому, что произошло тут. Ну просто волшебство! У этого парня удивительный дар.
Мистер Кей взглянул через нижнюю половину двери, и я проследил за его взглядом вниз по травянистому склону до дороги. Сэм уже катил по ней на своем велосипеде, и виден был только странный черный головной убор, который подпрыгивал над стенкой.
– Да, овода он изображает что надо. Бедный парень, он только это и умеет.
С его мошной все в порядке
Торопясь от мистера Кея на следующую ферму, я утешался мыслью, что если уж я опаздываю на час, то хорошо хоть, что опаздываю я к Хагиллам. Четыре брата и их семьи владели стадом почти в двести голов, считая телят, и мне предстояло всех их проверить на туберкулез. Однако я знал, что не услышу никаких ворчливых упреков за мое опоздание, ибо Хагиллы довели традицию вежливости, бытующую среди фермеров йоркширских холмов, до высшей степени. Всякого, кто входил в их ворота, встречали, точно особу королевской крови.
Едва я въехал в эти ворота, как все побросали свои занятия и направились ко мне с сияющими лицами. Впереди шли братья. Они остановились напротив меня, когда я вылез из машины. Как обычно, я подумал, что редко можно встретить таких здоровяков. Старшему, Уолтеру, было около шестидесяти, далее следовали Томас и Фенвик, а Уильяму, младшему,
