смешного простовато, а стены были выложены из бревен. Ага. Больше тех придурков из Южной Калифорнии, которые переезжают сюда и считают Орегон своей лесной площадкой. У меня уже было плохое настроение. — Разве не поэтому ты наняла нас, не так ли? Потому что нам виднее.
— А теперь я – одна из вас, и это мне виднее, — добавила я, прежде чем открылась дверь и я обнаружила Тринити в светло розовом вечернем платье.
Он не было коротким, как то, что я надела в музей, и с маленькими рюшечками в самом низу. Сверху был довольно-таки глубокий вырез, чтобы показать декольте.
— Добро пожаловать на вечеринку, — сказала она, раздвигая ширму и жестом приглашая нас войти.
Вик встал позади нас, а за ним стояли Аарон и Кэл, и взгляд Тринити перешел прямо на него.
Мои руки по бокам сжались, и я почувствовала подступающую к горлу желчь.
— Что мы здесь делаем, Тринити? — спросил Вик, засунув руки в передние руки, как он обычно делал. — Мы все знаем, что друзьями не являемся. Черт, ты знала, что я приду с Берни, если ты пригласишь меня. В этом есть какой-то подвох.
Девушка заправила свои золотистые волосы за ухо и улыбнулась.
— Слушай, мой отец и дедушка самые уважаемые бизнесмены. Но у нас есть финансовые проблемы. Моей семье нужен приток денег, при том быстрый. Тебе нужен способ сохранить жизнь своей шлюхе. Простая математика.
— Продолжай называть меня шлюхой и я отвечу на твою маленькую игру прямо сейчас: я буду убийцей на вечеринке, несмотря на выпавшие карты, — я указала на стол, так и манящий перевернуть его. — И если ты думаешь, что я оставлю свой телефон пока я здесь, то ты, блять, выжила из ума.
— Так элегантно. Твои ругательства выдают твое происхождение. Тебе стоит аккуратнее выбирать слова, — Тринити уставилась прямо на меня, словно думала, что она имела права смотреть мне в глаза. Эта сука..подумала я, заставляя свои черные губы улыбнуться.
— Некоторые люди считают, что словно на букву «Б» — это необразованно и безвкусно, — начала я, и Хаэль простонал. Но это был стон, который говорил: я знаю, что ты совершишь нечто плохое, и я, блять, с нетерпением жду увидеть, что же это будет. — Я же скажу, что им лучше проверить их привилегированное дерьмо. Унижение других за их язык — это первый шаг на пути к классовой дискриминации. Меня от этого тошнит.
— Кто ты вообще такая? — спросила она, указывая на меня, а потом повернулась к остальным парням. — В венах Виктора течет голубая кровь, у него на кону деньги. Остальные из вас, насколько мне известно, — отбросы и золотоискатели.
— Мы должны тебя бояться? — спросил Оскар, глядя на нее так, словно она потеряла рассудок. Должно быть так и есть, если она думала, что ее деньги и система безопасности защитят ее от Хавок. — Дай мне знать, чтобы взять на заметку, — он достал свой телефон, словно собирался что-то записать.
— Возможно тебе захочется обдумать это, — сказала Тринити, указывая на стол. Я удерживала ее слова внутри и заперла их в клетке. Когда выпущу их на волю, она будет так чертовски сильно сожалеть за то, что сказала и сделала. Я посмотрела боковым зрением на Виктора, но его было так же невозможно прочитать, как если бы он был в миллионах километров от меня. — Но все нормально. У нас запланировано развлечение на вечер, — она улыбнулась, и выражение ее лица напомнило мне Офелию. Моей первой мыслью об этой девушке было, что она пустышка, готовая впитать в себя все, что может показаться кому-то хоть сколько-нибудь интересным. Она перерабатывала это, ища одобрения. Модой и эталоном для нее должно быть была Офелия Марс, но почему? Я понимаю, почему Тринити хочет выйти замуж за Виктора, но какое это имеет значение для его матери? — В эту игру могут играть от двадцать игроков. Выбирайте карту и давайте начнем.
Она постучала по столу, а мы с Каллумом обменялись взглядами. Он сгорбился, но смотрел на меня из безопасного пространство под своим капюшоном. Наши взгляды встретились, и он поднял бровь, а я нахмурилась. Нам обоим было любопытно, какого хрена мы тут на самом деле делаем.
— Я не оставлю свой телефон, — повторила я, когда Вик бросил свой в корзину, и у меня отвисла челюсть. Он посмотрел на меня, с легкой ухмылкой, покоившейся на его губах. Его лицо говорило, ну же, Бернадетт, подыграй. Но я не могу понять, почему это раздрожало. — Черт подери, Виктор, — огрызнулась, швыряя свой телефон в чертову корзину достаточно громко, чтобы на уже треснутом стекле образовалась трещина в новом месте.
— Если вам нужно будет воспользоваться вашими телефонами, то они будут прямо на этом столе, — сказала Тринити, как всегда безупречная хозяйка. Она толкнула дверь амбара и повела нас на две ступеньки вниз, в утопленную лаундж-зону. Это место действительно похоже на хижину. — Ребята, это Виктор Ченнинг, — она замолчала для драматического эффекта, настолько долго, что я почувствовала, как у меня дрогнул глаз. — И некоторые его друзья, — бессвязанно добавила она, когда несколько человек в зале помахали нам, а остальные бросиили на нас взгляд и спрятали свой страх за бокалами.
Я пыталась как-то съязвить, когда открылась другая дверь и через нее зашел парень-подросток.
Когда он поднял взгляд, чтобы посмотреть на меня, я слегка вздрогнула.
Это гребанный Джеймс Баррассо из клуба, сын главаря банды.
Я чувствовала, как Виктор напрягся позади меня. Он знал, что парень будет здесь. Отец Джеймса, может, и был главарем банды, но еще он тоже чертовски богат. Как бы то ни было, я уверена, что их гнусная семейка прекрасно вписывалась в это логово волков. Несмотря на то, что законный бизнес Баррассо неоднократно подвергался обыскам, а их казино проверяли бухгалтеры-криминалисты, Максвеллу Баррассо так и не было предъявлено никаких обвинений.
Все равно что смотреть в кристальный шар и увидеть, кем однажды может стать Виктор.
Успешным, опасным, абсолютно неприкосновенным.
И вот сын этого парня, на целых пятнадцать лет моложе него. Ага, они были именной такой семьей, какую можно найти в моем
