она никогда не переключалась с отвращения на интерес. Она ненавидела меня так же, как Тринити. Ревнивая и Вскипающая. Я не говорила так, потому что считала себя роскошной. Просто думаю, что люди всегда хотят то, что есть у других. Нет ничего желаннее, чем то, что не принадлежит тебе, но могло бы, если бы вы просто правильно разыграли свои карты. Нет ничего приятнее, чем запрещенное, ничто не сияет так ярко и так извращенно при лунном свете. — Слышала ты получаешь аннуляцию?
— Что? — спросила одна из девушек, моргая, словно только что поняла, что услышала сочный секрет. — Что я тут пропускаю?
— Послушайте, я трахаюсь с хозяином дома, и у него на рубашке была кровь. Хотите высказать свое мнение по этому поводу? — огрызнулась я, внезапно став раздраженной.
Когда я обернулась, то увидела что Виктор все еще говорил с Тринити. Он улыбался, а она смеялась. Доверяй своей гребанному мужу! говорила я себе, но это было так чертовски сложно. И он тоже не облегчал задачу, мистер Пиздец-Как-Сложно-Понять.
— Эм, я — прачка, и сама стирала эту рубашку. Это была не кровь, а красное вино. Я подозрительна, поэтому думая, что у него была связь с кем-то еще, кроме горничной, — пансексуальная девушка, по крайней мере, соизволила ответить мне, но из-за выпитого алкоголя ее слова немного расплывались.
Подруга девушки хлопнула ее по плечу и закатила глаза.
— Ты не должна говорить «я подозрительна». Ты просто ведешь себя так. Вот, как устроена игра. Эми, ты в ней ужасна, — Операция На Нос закатила глаза, и я нахмурилась.
Эта девушка проблемная, и, совершенно понятно, что она — подруга Тринити. Очевидно, она любить хвастаться, а значит может быть хорошим источником информации.
Я ушла, чем решила вылить свой напиток ей в лицо, а затем ударить в кишки.
Я заметила, что Джеймс ушел, и разговаривал с другой девушкой.
Мои глаза поднялись и встретились со взглядом Вика, и у меня перехватило дыхание, при чем так, что, казалось, будто меня душили. Нечестно, что он мог оказать на меня такое влияние лишь одним взглядом. Я пила напиток и сделала вид, будто не была несчастна, направляясь к нему через всю комнату. Он превратил тебя в суку, Бернадетт, предупредила я себя, отворачиваясь и направляясь прямо к Джеймсу.
— Какого хрена? — спросила я, хватая его за плечо, чтобы привлечь его внимание. Он бросил на меня презрительный взгляд и пожал плечами. — Ты сдался так легко?
— Я не стану тратить время, преследуя сучку, которая не хочет быть пойманной, — сказал Джеймс, а потом улыбнулся. Его глаза напомнила мне рептилию. Не цветом, а тем, как его инстинкты рептилии Юрского периода контролировали каждое его движение. — И ты можешь звать меня Джимми.
Он вернулся обратно к компании перед ним, когда мои пальцы прикоснулись к талии, нащупав нож, который я спрятала под свободной тканью. Что-то в движении привлекло внимание Джимми.
Он уставился на меня, черные волосы зачесаны назад, что сказало мне о том, что буквально бы пошел на убийство, только чтобы обладать такой харизмой, как у Виктора. Хотя бы унцией. Чайной ложечкой.
— Оу, я задел твои чувства? — спросил Джимми.
Возможно, он подумал, что я приложила руку к животу, чтобы держать под контролем что-то помимо ослепляющей ярости. Я уже ощущала себя провалом из-за того, что случилось с Кали. При первой же возможности исправить эту ошибку — даже если это произойдет в самый неподходящий момент — я это сделаю. Я убью кого-то, даже не задумывашись. Я моргну, и все закончится, и кто-то вроде Тринити, или Джеймса-Джимми (не важно), или девчонка-Операция На Нос будет в луже крови лежать передо мной на земле.
— Даже не представляешь, что только что сделал со мной, — сказала я, уходя от группы, пока пыталась перевести дыхание.
Джимми ухмыльнулся, проведя рукой по нижней части своего лица. Он думал, меня возбуждало его поведение мудака. В то время как я не могла отрицать определенный шарм в том, когда так вел себя Хаэль, или Вик, или Оскар.. этот парень ничего для меня не значил. Он почти не замечает этого.
— О да? — спросил Джимми, когда я повернулась, чтобы ударить его кровавыми кончиками волос, как я обычно делала.
Я направилась прямо к французским дверям, которые вели в вестибюль. Там был коридор с ванной и комнатой для гостей. Там должны лежать костюмы, учитывая, что люди ходили по коридору с реквизитом в руках.
Я решила начать сначала оттуда, рассчитав по времени шаги так, что я войду в комнату, когда последняя парочка уйдет из коридора. В ней повсюду были костюмы, все аккуратно помечены. Готова поспорить, что Тринити наняла кого-то, чтобы организовать эту вечеринку вместо нее. Ни за что, блять, на свете, она не станет искать игру в Интернете и печатать карточки персонажей. Это слишком радикально.
— Я – хозяин дома, — сказал Джимми, показав карточку в качестве доказательства. — Я слышал у нас с тобой грязный роман.
Он посмотрел на меня, словно снова думал, что заполучил меня.
— Я не должна даже говорить с тобой, — пробормотала я, найдя костюм горничной.
Он был в пакете, очевидно, это костюм на Хэллоуин, но куда красивее, чем те, что продаются в «Хэллхоле» или в «Духе Хэллоуина». Он бы хорошо смотрелся на мне. Хаэлю бы очень понравилось.
— О, малышка, — начал Джимми, идя на меня, словно думал, что я изучала костюм ради него.
Его руки скользнули по моей талии, и я сделала то, что мы в школе Прескотт называл «поворот бедной девушки». Он так назывался потому, что, когда какой-то сумасбродный парень подходит к тебе, думает, что ничто иное, кроме как южное отребье, и прикасается к тебе руками, вы можете обернуться и в то же время осторожно изворотиться от его нежеланной хватки. Это кажется флиртующим и забавным, так что это не сразу отпугивает самых негодяев.
И это пиздец насколько грустное действие, что мне становится плохо. Прикоснись ко мне, и у меня есть все права чертовыми руками коснуться в ответ. Не прикасайтесь к тем, кто этого не хочет. Если вам на самом деле нужно научиться тому,
