– Сорок шесть часов при включении противометеоритного поля на полную мощность, – ответил Флетчер. – Затем мы должны либо стартовать отсюда, либо остаться без главного средства обороны и ждать, пока нас кто-нибудь спасет. Тактическое положение я буду разъяснять по мере его развития…
Однако непрерывных комментариев не потребовалось, потому что все сами отлично видели, что происходит.
К берегу подошли еще три парусника – те самые, что прежде стояли у противоположного берега острова, – и разместились в промежутках между первыми тремя кораблями. Со всех шести кораблей на берег были сброшены сходни, а затем пауки открыли верхние люки, под крышками которых, как уже знал Приликла по опыту предыдущих наблюдений, находились планеры. Особой активности и каких-либо оживленных переговоров между кораблями не отмечалось. Капитан Флетчер предположил, что это связано с тем, что все предварительные распоряжения уже получены, и теперь пауки только ждут приказа начать наступление. К берегу на всех парусах, выстроившись в одну линию, мчались еще шесть паучьих судов.
Прямо над линией горизонта позади этой армады парили планеры и выделывали свою сигнальную воздушную акробатику, передавая сообщения еще трем флотилиям, в которых насчитывалось пятнадцать кораблей. Эти парусники пока находились за горизонтом и, по подсчетам капитана, к острову должны были подойти только рано утром на следующий день.
Шесть новоприбывших парусников нашли места для «парковки», на них убрали паруса, оставив открытыми только несколько вентиляционных люков, и выбросили сходни. На берегу стало так тесно, что даже остов лежавшего на отмели «Террагара» стал не виден за обилием паучьих парусников, напоминавших, на взгляд Приликлы, громадные коричнево-зеленые раковины моллюсков. Пауки-капитаны на всех кораблях что-то проверещали в рупоры, после чего наступила гнетущая тишина.
– Думаю, сегодня мы вряд ли что-то еще увидим, – заключил капитан Флетчер. – По всей вероятности, они ожидают прибытия еще пятнадцати кораблей, чтобы навалиться на нас всем скопом… О, прошу прощения, я был не прав.
Пауки начали сбегать по сходням со всех шести кораблей и выстраиваться в шеренги на сухом песке подальше от кромки воды. Все они были вооружены луками, и кроме того, восемь пауков вытащили на берег два здоровенных бревна с заостренными торцами – судя по всему, это было нечто вроде таранов. В это же время стартовали планеры – по два с каждого корабля.
Планеры медленно набирали высоту, паря в порывах ветра, дующего с моря, и только тогда, когда они постепенно развернулись к берегу и поймали теплые воздушные потоки, идущие от горячего песка, стало ясно, что в планерах сидят не только пилоты, но и по одному пассажиру в каждом. И те и другие были вооружены луками.
Воздушный флот продолжал медленно, но верно набирать высоту, а пехота выстроилась полукругом в три шеренги. Пауки с таранами разместились в центре. Войско двинулось в сторону медпункта.
Снова зазвучал голос капитана, только теперь он уже не комментировал происходящее, а отдавал приказы.
– Доддс, – торопливо проговорил он, – выпустите парочку фальшфейеров в глубь острова и протащите их по растительности. Там уже все подсохло со времени нашего последнего пиротехнического шоу, поэтому будьте осторожны, чтобы не начался лесной пожар. С той стороны вроде бы нападения не предвидится, но неплохо бы на всякий случай предупредить пауков, чтобы они не обожглись.
– Сэр, – осведомился Хэслэм, – не стоит ли мне снова изобразить песчаную бурю на берегу?
– Нет, – ответил капитан. – Нет смысла понапрасну тратить энергию. В прошлый раз мы занимались этим для того, чтобы они не наткнулись на противометеоритное поле и не ушиблись, но теперь они знают о нем после стрельбы по Приликле и Мэрчисон. Но гравиустановки держите в режиме ожидания – на всякий случай. Доктор Приликла!
– Слушаю вас, друг Флетчер, – отозвался эмпат.
– Риска для ваших пациентов нет, – сказал капитан, – поскольку паукам ни за что не пробиться сквозь наш противометеоритный щит, но я не могу прогнозировать все то, что с ними будет, пока они будут предпринимать такие попытки.
Вряд ли это будет очень эстетичное зрелище, поэтому я бы советовал вам всем перебраться внутрь медпункта, пока…
Следующие слова капитана потонули в воплях протеста и сопутствующего эмоционального излучения.
– Благодарю вас за предложение, друг Флетчер, – проговорил Приликла, – однако я ощущаю сильнейшие словесные и эмоциональные возражения со стороны моих пациентов и сотрудников. Все они предпочитают наблюдать за ходом сражения непосредственно.
– Кровожадные дикари, – сухо прокомментировал заявление эмпата капитан. – Между прочим, это я не про пауков.
Вдоль берега выстроились двенадцать кораблей, на каждом из которых имелось по два планера. Общее число пауков приближалось к двум сотням. Ярко-желтый песок перед медпунктом постепенно исчезал из виду, скрываясь под телами и лапами двух сотен надвигавшихся пауков. Пожалуй, если бы все не были настолько уверены в неуязвимости противометеоритного поля, можно было бы испугаться не на шутку при виде того, как пауки остановились в пятидесяти метрах от границы, поставили щиты и взяли луки на изготовку. Стояла полная тишина, слышно было только, как слегка шуршит обшивка планеров, описывающих круги над медпунктом. Пауки ждали приказа начать атаку.
– Но это так глупо, – проговорила Мэрчисон, стоявшая вместе с другими сотрудниками на песке возле медпункта. – Ведь они ничего не добьются этой атакой. Так почему бы им просто-напросто не забыть об этом и не отправиться по домам? В конце концов мы не причинили никому из них никакого вреда и продолжаем стараться вести себя именно так, но если эти глупости будут продолжаться, кому-нибудь точно придется об этом пожалеть.
– Мы причинили им вред, друг Мэрчисон, – возразил Приликла, – просто мы пока не понимаем, какой именно.
Может быть, они считают нас жуткими тварями, свалившимися с небес на их бедные головы, – тварями, за которыми придут другие и захватят их земли. Одного этого вполне достаточно, но у меня такое подозрение, что есть что-то еще. Сейчас вблизи от нас находится достаточно много пауков для того, чтобы я мог прочитать владеющие ими чувства. Почему-то они испытывают по отношению к нам ненависть и отвращение.
Эти чувства очень сильные и владеют всеми пауками без исключения.
– Не могу в это поверить, сэр, – горячо возразила Мэрчисон. – Когда меня похитили и привели на корабль, паук-капитан ко мне прикасался и обращался со мной хорошо, если учесть обстоятельства. Он доказал, что умен и очень любознателен. Может быть, он ученый и умеет владеть своими чувствами. Я в отличие от вас не наделена эмпатической способностью, но уверена, что если бы он питал ко мне ненависть и отвращение, я бы это непременно почувствовала. А теперь у меня такое ощущение, что за время, истекшее после моего побега, мы сделали что-то такое, из-за чего они возненавидели нас по-настоящему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
