Он от души рассмеялся, узнав, что ему следовало бы обращаться к своему лучшему другу, Торну Холлоуэю, как к лорду Водсвортскому.
Морристаун занимал в их размышлениях так много места и в течение такого долгого времени их бесконечных дорожных приключений, что оба были немного шокированы, добравшись до покрытого снегом пространства с необычной вокруг деятельностью и увидев людей, поголовно одетых в форменную одежду американской армии, преимущественно голубую и цвета буйволовой кожи.
Чарли обратился к ближайшему солдату, который не проявил никакого интереса к их появлению.
– Как называется это место, дружище?
Солдат помолчал, плюнул с рассчитанной аккуратностью на левую переднюю ногу Гризельды, затем презрительно сказал:
– Так же, как называлось вчера, и так же, как будет называться завтра, сынок. Морристаун.
– А где производится набор новобранцев? – настаивал Чарли, в то время как Торн благоразумно хранил молчание.
– Набор новобранцев?! Ну, это трудно сказать. Где-то что-то подобное было, но сейчас многие из нас хотели бы убраться отсюда, а не оставаться согласно присяге. Ты хочешь вступить в армию, сынок?
Чарли, не желавший, чтобы его британский друг получил какие-нибудь сведения – если он даже уже и знал их, – не предназначенные для его ушей, резко сказал, не отвечая на вопрос:
– Покажите, пожалуйста, место, где остановился генерал Вашингтон.
Сплюнув на этот раз прямо на правую переднюю ногу Гризельды, солдат сердитым голосом объяснил, куда идти.
Очень быстро, так, что после всех их трудностей им было нелегко поверить в это, они добрались до особняка Фордов – красивый дом, построенный в георгианском стиле. На этот раз очень приятный солдат взял под свою опеку лошадей, а они поднялись по ступенькам.
Охранники преградили им путь, и это было первым признаком того, что продвижение по Морристауну было не совсем свободным.
Чарльз, бросив предупредительный взгляд на Торна, снова заговорил от имени обоих.
– Чарльз Стюарт Гленденнинг из штата Вирджиния. Прибыл, чтобы вступить в армию, если можно. Однако оказалось, что армия не очень нуждается во мне. Можно ли поговорить с кем-нибудь из офицеров, отвечающих за это?
Им обоим разрешили пройти в пустую прихожую, уставленную с двух сторон рядами скамеек, служившими сиденьями для тех, кому приходится ждать приема у генерала, а также для его помощников.
Чарли и Торн тихо сели, наблюдая от нечего делать в течение следующего получаса за семью или восьмью мужчинами, явившимися с теми или иными просьбами. Несколько бдительных охранников патрулировали расположенные по обе стороны от коридора комнаты, парадное крыльцо и черный ход.
Когда подошла очередь, их провели в последнюю комнату справа, гудевшую, как переполненный улей. Офицер, сидевший около двери, приподнялся и вежливо кивнул, сказав с комично поднятыми бровями:
– Я капитан Макгенри, помощник генерала Вашингтона. Насколько понял, вы джентльмены, желающие вступить в армию.
– Только один из нас, – быстро уточнил Чарли. – Это я, Чарльз Стюарт Гленденнинг из Вирджинии, сэр, и, прежде чем вы заподозрите меня из-за акцента – полностью отдаю себе отчет в том, что говорю, как проклятый англичанин, – скажу, что вернулся из Оксфорда после нескольких лет обучения.
– Из Оксфорда? – пробормотал капитан Макгенри. – В Морристаун?
– Откровенно говоря, капитан, легче было добраться из Оксфорда в Нью-Йорк через Атлантику, чем из Нью-Йорка в эту часть Нью-Джерси.
– Вы прямо из Нью-Йорка?
– Трудно назвать эти скитания словом «прямо». Благодаря буранам, не говоря уже о жалкой паре кляч, по ошибке называемых лошадьми, мы потратили на дорогу несколько недель.
Капитан Макгенри сочувственно улыбнулся.
– Мы проверим вашу личность, конечно, но позвольте, мистер Гленденнинг, приветствовать вас, пока неофициально, со вступлением в нашу армию. – Он с улыбкой повернулся к Торну, который решил, что настала очередь сказать свое слово.
– Капитан Макгенри, я лорд Водсвортский из Дербишира, находящегося в Англии. – Сказав это, он выложил на стол все те документы, которые в свое время послужили доказательством для Чарли.
– Вы видите, вышел в отставку из британской армии в середине 1778 года. Хотя мне понятно то недовольство, которое вы испытываете к нам в Америке, могу помочь вам только своим участием в заседаниях в палате лордов. В вашей стране я должен, естественно, сохранять нейтралитет.
– Какое дело привело вас в Морристаун, сэр? – несмотря на спокойный тон разговора, рука капитана Макгенри легла на рукоятку шпаги, а незаметный кивок головы отправил двух охранников к двери.
Торн едва заметно улыбнулся.
– Не имею оружия, капитан. А если бы и имел, какой вред мог бы причинить один человек целой армии?
– Мы уже встречались с неоднократными угрозами в отношении нашего главнокомандующего, сэр. Какому-нибудь фанатику может прийти в голову мысль повергнуть армию в хаос, убив его.
– Я уже сказал вам, что был солдатом, капитан Макгенри, – холодно ответил Торн. – Я не террорист и никогда им не был.
– Ваша цель прибытия, лорд Водсвортский?
– Если прочтете бумаги, которые я предложил вам, ответ будет простым. Сами убедитесь, что у меня одна, и единственная, цель – найти свою жену, американку, и забрать ее домой.
Капитан Макгенри перевел взгляд с Торна на Чарли и обратно.
– Добирались вместе… Я так понимаю, что вы друзья?
– Очень хорошие, – подтвердил Чарльз Гленденнинг.
– Исключительно хорошие, – согласился лорд Водсвортский.
Капитан Макгенри пожал плечами и показал на два виндзорских стула, стоящих напротив его стола.
– Джентльмены, пожалуйста, садитесь. Сомневаюсь, что мы сумеем быстро разобраться в ваших историях.
Они оба сели и вели себя тихо, наблюдая за озабоченным лицом капитана Макгенри, который прочитывал, а затем переворачивал каждую страницу подробного документального изложения истории Торна. Затем увидели внезапно изменившееся выражение его лица. Какое-то время он внимательно смотрел на Торна таким изумленным и недоверчивым взглядом, что казалось, его глаза сейчас выскочат из орбит.
Затем, ничего не говоря, капитан с участившимся дыханием вернулся к бумагам, вчитываясь в них почти со страстной сосредоточенностью.
Торн и Чарли, немного наклонившись вперед, пытались увидеть, какая из бумаг вызвала такую напряженную реакцию. Их оказалось две: первая – письменные показания священника, совершавшего обряд бракосочетания капитана британской армии Торна Холлоуэя и незамужней Лайзы Микэ ван Гулик, проживающих на Боуэри-Лейн в городе Нью-Йорке, и вторая – объявление о розыске Лайзы: «Ориентировка разведчикам, отправляющимся на занятую американцами территорию. Ищите…».
