и я всегда пытаюсь немного пообщаться с ним. Если ты заглянешь, пожалуйста, позвони заранее, и я приготовлю немного Баттенберга.
Атропос слегка поколебалась.
- Когда я скажу, что мы разыщем тебя...
Хорст выглядел обеспокоенным.
- Но что, если тебе не понравится Баттенберг? Тебе нравится Баттенберг? Я думал, что все так думают, но однажды я встретил человека, который ненавидел миндаль.
Он говорил так, словно это была трагедия.
- Ты можешь себе представить? В нашем мире нет ничего определенного, не так ли? Если тебе не нравится Баттенберг, просто скажи. Мы всегда можем заказать какой-нибудь другой сорт торта. Я полагаю. Просто скажи мне, если тебе не нравится Баттенберг.
Он явно приготовился к, возможно, душераздирающим новостям.
- Я... - Атропос почувствовала, что остальные смотрят на нее. - Я не знаю, что такое “Баттенберг”.
- Ты не знаешь? - Хорст был так поражен, что чуть не вскочил на ноги.
Его улыбка вернулась в полную силу.
- Тогда тебя ждет угощение! Это чудесно! Я имею в виду, я помню, что это было чудесно. Я не ем торты. Не сейчас. Быть вампиром и все такое. Ты ведь знал, что я вампир, не так ли? - Он, казалось, внезапно вспомнил, что они знакомятся, и поднял руку. - Хорст Кабал, вампир. Не особенно хотел быть, но вот пожалуйста. Я скучаю по Баттенбергу. Всем привет!
Последовала озадаченная пауза, за которой последовала пара отрывочных приветствий, все, кроме Желтого Инквизитора, который радостно ухмыльнулся и сказал:
- Алло, ’Орст!’ с сильным французским акцентом.
Кабал, со своей стороны, распознал в нем марсельский акцент, и у него возникло короткое, но яркое воспоминание о мертвом человеке в квартире, провонявшей разложением.
- Меня зовут Анри Паломер, я представляю Жонскую инквизицию. Рад познакомиться со всеми вами. В его манерах была легкая насмешка, построенная на равных долях харизмы и провокации, мужчина, который в один момент вызывал желание обнять его, а в следующий - ударить.
- Мелькорка Ольвирдоттир, - сказала другая женщина и тоже улыбнулась.
Кабал не мог не заметить, что это было адресовано Хорсту.
- Дочь Гекаты.
Там, где Атропос выглядела как женщина, ищущая действия для греческой трагедии — чего-то ужасного, с внутренностями и тяжелой иронией, мрачного и драматичного, и ужасно серьезного (как трагедия сравнения, так и ее физическая внешность), — Мелькорка была блондинкой, розовой, улыбчивой и — напомнил себе Кабал - чрезвычайно опасной. Что не означало, что Атропос такой не была, просто она тоже так выглядела. Мелькорка, с другой стороны, была равносильна белому кролику с мачете — милой, обаятельной и вполне способной оторвать человеку руку по запястье, если она того пожелает. Гекатианцы и мидийцы были ведьмами для женщины, и не стоило враждовать с ведьмами.
- Вирджиния Монтгомери, - сказала Вирджиния Монтгомери, - и это мой чертов поезд.
Она оглядела сидящих за столом, словно вызывая кого-то сразиться с ней за это. Желающих не нашлось.
- Чудесно, - сказал Кабал. - У меня такое чувство, что я знаю тебя всю свою жизнь. Можно мне теперь немного поспать?
Он искоса взглянул на мисс Вирджинию Монтгомери.
- И успокоительное для этой леди?
- Со мной все в порядке, - ответила она немного слишком резко., - Я в порядке.
- Нет. Это не так. Ты напичкан амфетаминами. Тебе нужны жидкости и немного побегать, чтобы усвоить их. Тогда тебе нужно успокоительное, чтобы прийти в себя.
- Ты врач, - сказала Алиша.
- Это не так, и я был бы благодарен вам, если бы вы не говорили таких ужасных вещей кому-либо при первом знакомстве. Однако я ученый, который занимается биологическими функциями, и хотя амфетамины - это не то, с чем я склонен играть, я понимаю их действие.- Он огляделся, чувствуя приятную воинственность. - Еще какие-нибудь комментарии? Нет? Тогда...
- Мы обязательно скажем Красной Королеве, что тебе нужно отдохнуть, если она появится сегодня вечером, - сказала Атропос Страка.
Кабал склонил голову набок.
- Это вероятно? Я хочу сказать, вы получали какие-либо сведения о том, что она переезжает? Я буду откровенен, леди и джентльмены. Мой интерес здесь начинается и заканчивается Руфусом Малефикарусом. С ним я разберусь для вас, и я буду рад и удовлетворен этим. Ты можешь оставить своё Министерство, своих Красных Королев и...
Он замолчал, когда ему в голову пришла мысль.
- В мрачном, но бессистемном изложении событий моего брата пропущены такие незначительные детали, как, например, кто такая эта Красная Королева. Я полагаю, вы знаете, кто она?
- Мы не знаем, - печально ответил профессор. - Мы очень мало знаем о ней.
- Она королева бандитов, - сказала Алиша. - С севера, из Катамении. История гласит, что она повела свои войска прямо через территорию Сензан, чтобы достичь Миркарвии. Сензанцы пытались остановить ее, но когда они поняли, что ее интересует их территория только на то время, пока ей нужно провести своих разбойников через нее, а затем в Миркарвию, они отступили и беспрепятственно пропустили их.
- Разбойники, - сказал Кабал. - Как живописно. Королева разбойников. Я уже представляю их танцы у костра. Задействовано много бубен.
Он оглядел военный совет, каким тот был.
- И что произошло, когда это романтическое создание добралось до Миркарвии?
- Правительство в любом случае было на грани краха, - сказала Атропос Страка. - Прибытие варваров привело к его окончательному распаду. Власть захватила Красная Королева.
- И никто не знает ее настоящего имени?
Наступила тишина.
Кабал удовлетворенно фыркнул.
- Я опечален. Я действительно опечален. Всю мою профессиональную карьеру меня преследовали различные общества, заговоры и заинтересованные стороны, такие как вы. Я боялся за свою жизнь и свою работу и принял меры для защиты обоих. - Он посмотрел на собравшихся. - Какая колоссальная трата сил. Вы, люди, просто болваны.
От его аудитории исходило общее ощущение усиливающейся угрозы, на которую Кабалу было наплевать, даже наполовину.
- Все ваши хваленые способности к расследованию, ваши источники и ваши методы, и вы не можете выяснить этот ничтожный факт?
- Она так же хорошо скрывала свою личность, - сказал Паломер, пожимая плечами. Он казался очень великодушным по поводу собственного поражения, что было очень благородно с его стороны. - Мой народ не смог найти никаких следов твоей прошлой жизни в Катамении.
- Ну, конечно, они не могли, - устало сказал Кабал. - Она не катаменка. Она явно миркарвианка. Она высокородная, вот почему истеблишмент так легко принял ее правление, и она знает
