class="p1">Кабал нахмурил брови, как будто мысленно прорабатывая особенно сложный фрагмент сферической геометрии.
- Подожди. Ты предполагаешь, что она все еще может быть расстроена из-за этого? Сначала Малефикарус, а теперь Нинука. Похоже, избавление от отцов людей было чревато большими осложнениями, чем он предполагал.
- Я наживка, - слабо сказал Хорст. - Я не могу в это поверить. Я наживка.
- О чем ты говоришь?
- Все это, все эти хлопоты по поиску того, что от меня осталось, по моему воспитанию, по приведению сюда. Все это время я была просто марионеткой.
Хорст посмотрел Кабалу в лицо, и Кабал был удивлен, увидев глубину ужасающего осознания, которое он там обнаружил.
- Это всегда было из-за тебя, Иоганн. Она хотела, чтобы ты был здесь.
Он покачал головой, словно пытаясь разогнать нарастающую тоску.
- Подъемный мост. Она сама разрушила его, чтобы они не послали за нами слишком много монстров. Она помогла нам сбежать. Она знала, что рано или поздно я подумаю о том, чтобы привести тебя сюда. Все это было сделано для этого. Все потому, что она хотела, чтобы ты был здесь.
Кабал нахмурился.
- Она же не собирается снова пытаться соблазнить меня, правда?
- О, Иоганн, - сказал Хорст тонким, слабым голосом, в котором едва слышалась надежда, повернулся и оставил его там, изумленного и непонимающего.
* * *
К его чести, Иоганн Кабал отправился на поиски своего брата. Однако никто не сообщил, что видел его. Кабал быстро сдался; он знал, что если его брат не хочет, чтобы его нашли, то его "неnot найдут". Вместо этого он нашел раскладушку в углу одного из укромных уголков поезда, сбросил вещи предыдущего пассажира на пол и лег. Ему было все равно, что они подумают, когда вернутся и обнаружат его там; все равно все его ненавидели, так что шансов было немного.
Он скинул ботинки, устроился на брезенте цвета хаки, посмотрел на выцветший потолок и решил, что собирается спать.
Итак, Миркарвия. Маленькая страна с кратким проблеском славной империи давным-давно и последующей историей попыток вернуть тот момент. Это была даже не очень хорошая империя; созданная по ошибке и растраченная правящим классом, который не мог поверить в свою удачу. Даже большинство соседних регионов, которые были завоеваны за то, что для истории было равносильно пяти минутам воскресным днем, были слегка озадачены, когда случайно наткнулись на это в учебниках. ‘Мы были вассалами Миркарвии?’ - спросили они, слегка удивленные. ‘В самом деле? Необычно’. А потом они снова забывали об этом, обычно даже не будучи в состоянии восстановить информацию, если их спрашивали об этом в викторине в пабе.
Последующие попытки восстановить империю варьировались по исполнению от жестоких до веселых, но все они потерпели неудачу, потому что для того, чтобы стать империей, требуется нечто большее, чем просто национальная гордость. Они требуют согласования множества факторов, военных, социальных и экономических, и простое желание, чтобы суть строительства империи легла на них, не сделало этого таковым. Миркарвия была шоколадным солдатом, социальным вихрем и неудачницей.
Население, по-видимому, поняло это раньше своего великолепно забывчивого руководства, муравьиного гнезда мелкой знати, столь усердно играющей в политику, что это стало самоцелью. По правде говоря, Кабал не намеренно разжигал бунт, который перерос в восстание, приведшее к гибели старого порядка и основ правления Красной Королевы. Это был несчастный случай. Он просто хотел устроить небольшую диверсию, чтобы дать себе возможность сбежать. То, что миркарвийская общественность ухватилась за эту слабую соломинку и привела к нынешнему положению дел, было для него неожиданностью. То, что зарождающееся безумие миркарвианской политики позволило какому-то сумасшедшему во главе банды катаменских бандитов — породы, о которой даже другие бандиты отзывались пренебрежительно, — захватить власть при столь незначительном сопротивлении, нисколько не удивило Кабал. Ударных сил в пару сотен таких головорезов было бы достаточно, чтобы взять столицу Кренц, а благородной крови Красной Королевы и ее внутренних знаний было бы достаточно, чтобы удержать ее.
Все это, конечно, предполагало, что Красной Королевой была леди Нинука. Но, конечно, Красной Королевой была леди Нинука. Не было никого другого, кто бы так хорошо подходил для этого. Он понятия не имел, как она пережила их последнюю встречу, но у него уже был опыт общения с подобными человеческими тараканами. Их стойкость столь же захватывала дух, сколь и раздражала. Действительно, Руфус Малефикарус был похож на него; настоящие тараканы, вероятно, испытывали бы тихий трепет перед его сверхъестественной способностью не умирать, несмотря на то, что были очень тщательно раздавлены.
Кабал нахмурился. Он был готов поверить, что Красной Королевой на самом деле была леди Нинука, чисто предположив. Однако Малефикарус ... мог ли это действительно быть он? Он не видел, как умерла Нинука, и его так или иначе не очень волновало, умрет ли она на самом деле. Руфус Малефикарус, напротив, был убит собственной рукой Кабала. Не было никакой возможности, что он выжил. Его тело не упало в пенящееся море или в затянутую облаками бездну, из которой он мог бы позже неожиданно вернуться благодаря добрым услугам добрых дельфинов или гигантских орлов. Кабал сам убедился, что вся жизнь угасла, проверив пульс, не помутнело ли зеркало, поднесенное ко рту трупа, и несколько раз ударив ногой. Это последнее не было научным, но превосходно облегчило собственное напряжение и желчь Кабала. Малефикарус ни в малейшей степени не нравился ему и не производил на него впечатления; если он считался заклятым врагом Кабала, то, очевидно, Кабалу нужно было действовать намного лучше. О человеке часто судят по качествам его врагов, и Малефикарус не был бы достаточно сильным заклятым врагом для шимпанзе, раскрывающего преступления, не говоря уже об амбициозном некроманте.
Эго Малефикаруса всегда превосходило его компетентность. Только беспечный некомпетентный человек мог мечтать об использовании Работы Эрешкигаль, и во время их второй встречи Малефикарус вернулся к использованию творения более изобретательного, хотя, как оказалось, и не непогрешимого волшебника в попытке обречь Кабал на гибель. И все же Кабал был здесь, решительно побежденный.
Таким образом, Руфус Малефикарус никогда не собирался нарушать список десяти лучших волшебников в обозримом будущем. И все же он совершил два впечатляющих подвига, ни одного из которых Кабал никогда бы от него не ожидал. Во-первых, он не был мертв, несмотря на то, что был убит — действительно, очень похож на плакат о чрезвычайно убитых. Во-вторых, он каким-то образом стал призывателем существ из других измерений. Это было непростым делом. Призывание включало
