Рэд обхватил девушку за плечи, но она вывернулась и прошла к микрофону.
В этот день Жози пела как никогда раньше. В ее голосе появились глубина и выразительность. Музыканты переходили от одной песни к другой. Рэд, отделенный от них стеклянной стеной, следил за индикаторами, и глаза его горели.
Жози чувствовала себя по-прежнему плохо, но понимала, что поет прекрасно. Отчаяние словно отделило ее от мира, вселило в Жози странное безразличие ко всему. Будь она в обычном состоянии, ей хватило бы поводов для волнений, однако сейчас девушку не радовала даже первая в жизни возможность сделать запись на профессиональном уровне.
Когда Рэд закончил сеанс звукозаписи, Жози ощутила облегчение. Вскоре она освободится от пристального наблюдения продюсера, вернется в отель и сможет выплакаться.
— Пойдем куда-нибудь пообедаем, — предложил Рэд, обнимая ее за плечи. — Я хочу отпраздновать это событие. Все прошло без сучка без задоринки, ты и не представляешь, какая это редкость.
— Прости, Рэд, я и в самом деле неважно себя чувствую. Мне лучше сразу вернуться в отель.
— Что случилось, дорогуша? — Он крепче обнял ее и коснулся губами волос.
Жози попыталась высвободиться.
— Прошу тебя, постарайся понять…
Однако Рэд привлек ее к себе.
— Не отталкивай меня, детка, позволь помочь тебе. — Казалось, руки Рэда были везде: гладили спину, сжимали ребра, грудь. Ростом Рэд был чуть выше Жози, но отличался железной хваткой.
Она оттолкнула его:
— Нет!
— Эй, детка, это же я, твой друг Рэд!
— Нет! — Голос Жози срывался.
— О, мне нравятся девочки с норовом. — Он рванул ее к себе и впился в губы поцелуем.
Жози укусила его. Рэд вскрикнул и отпустил ее.
— Почему ты не сказала, что я тебе не интересен?
Рэд прижал пальцем ранку на губе, бросил на девушку свирепый взгляд, потом посмотрел на палец, запачканный кровью, и с такой силой влепил Жози пощечину, что она отлетела к стене. Девушка покачнулась и схватилась за щеку.
— Как по-твоему, за каким дьяволом я потащил тебя в Нью-Йорк? — От ярости его голос дрожал. — Неужели ты полагаешь, что все это… подарок? Я ошибся в тебе. Ты не обладаешь тем, что нужно певице. Я только напрасно трачу на тебя время. Думаю, тебе пора возвращаться в Нассау.
Жози смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Чтобы к завтрашнему дню и духу твоего здесь не было!
Он вышел из студии, громко хлопнув дверью.
Кроме Жози, в комнате оставался только звукооператор, склонившийся в наушниках над пультом управления. Когда парень поднял голову, девушка поняла, что он слышал слова Рэда.
Смутившись, она пошла к двери, но звукооператор окликнул ее:
— Мисс Лапуаре, если вам нужна копия этой пленки, я подготовлю ее к завтрашнему дню.
Жози обернулась:
— Неужели вы сделаете это для меня?
— Почему бы и нет? Жалко выбрасывать хороший материал. Если хотите, могу еще и смикшировать. Я все равно представлю Рэду счет за эту работу, только не говорите ему, что я дал вам пленку.
Жози улыбнулась:
— Конечно, не скажу. Я вообще больше не увижу его.
— Тогда заходите за пленкой к часу дня.
Выйдя на улицу, Жози не увидела лимузина и медленно побрела к отелю.
У регистрационной стойки она взяла ключи и спросила, нет ли для нее сообщений. В номере ничего не изменилось, только исчез поднос с завтраком и горничная постелила свежее белье.
Ночью Жози выпила еще одну таблетку, чтобы избавиться от тревожных мыслей и забыть обо всем. Проснувшись на рассвете, она встала и быстро оделась. В мозгу звучали слова Рэда Лойтнера: «Ты не обладаешь тем, что нужно певице…»
Выйдя из отеля, она бесцельно побрела по улицам. К часу она зашла в студию за пленкой, поблагодарила звукооператора и слабо улыбнулась ему на прощание.
Потом выписалась из отеля и взяла такси до аэропорта. Внутренний голос то и дело напоминал Жози, что она упустила целых два шанса оседлать удачу. Первый раз — в Венеции, на балу у Франчески, второй, когда Рэд Лойтнер предложил раскрутить ее в Нью-Йорке. В обоих случаях Жози лишь беспомощно наблюдала, как сверкающий приз выпадает у нее из рук. Теперь ее отправляют в Нассау. Через несколько часов она снова вернется к тому, с чего начинала.
Бармен взмахнул посудным полотенцем, стирая пыль с бутылки виски.
— Видели сегодняшние газеты? — спросил он.
— Нет, — буркнул Майкл.
Бармен бросил газету на полированную стойку бара, решив оставить Майкла в покое. Когда Хиллфорд был мрачен, уныние, казалось, заволакивало всю комнату.
Майкл пробежал глазами газету, потягивая пиво. Пить было еще рано, но в последнее время его все меньше смущало, что он делает это при всем честном народе. Увидев заголовок на первой странице, он вскипел. Эллерби договорился с Франческой, что сделает репортаж, и появление на острове знаменитого фотографа произвело на местных журналистов столь сильное впечатление, что они написали об этом событии на первой полосе газеты.
«Эллерби решил поместить на обложку фотографию графини Нордонья» — гласил заголовок. Далее подробно сообщали о достоинствах лечебно-оздоровительного центра и последних достижениях Франчески. Эллерби вознамерился также украсить изображением жены Майкла обложку своей последней книги о женской красоте. Франческа уже говорила мужу об этой книге, полагая, что это станет неплохой рекламой оздоровительному комплексу. В газетной статье о книге сообщали более подробно.
Книга, где будут собраны фотографии самых красивых женщин мира, конечно же, станет бестселлером. Заказы от клубов любителей книги уже поступили со всех концов света, поэтому ждали огромного тиража. Франческа — воплощение изящества, здоровья и жизненной силы — полностью соответствовала представлению Эллерби об идеале женской красоты. Майкл пробежал глазами длинный список самых красивых кинозвезд и театральных примадонн, которых он уже встречал в лечебно-оздоровительном комплексе. Отложив газету, Майкл велел бармену принести еще выпивки.
— «Бушмиллз». Неразбавленный.
— Хм, должно быть, здорово иметь под одной крышей столько красоток! — заметил тот, поставив перед ним полный стакан.
— Признаться, с тех пор как закончены строительные работы, мне там и делать нечего. Моя прекрасная жена при поддержке герцогини и доктора Патинэ замечательно управляется со всем хозяйством. Я им больше не нужен.
Бармен отошел к стойке, и Майкл взглянул на часы. Он ждал даму, но она, как всегда, опаздывала.
Наконец появилась молодая женщина с пышными черными волосами в бледно-зеленом платье. Бармен посмотрел на вошедшую и опустил глаза.
