Дальше он не помнил. Дорога вилась между соснами, автомобиль скользил плавно, как лодка по воде. Ветер крепчал, донося запах океана, на небе клубились темные тучи. «Счастлив познакомиться с вами, Джек Уэстман, наконец-то я выяснил, кто отец ребенка моей жены».
Болтаюсь в петле у зевак на виду,А воры украсть мою скрипку идут.Но скрипку свою никому не отдам,Уж лучше сломаю ее пополам…
«Он милый белокурый мальчуган, можешь гордиться, Джек Уэстман». Машину вдруг занесло, и она врезалась в ствол большой пальмы. Майкл наблюдал за происходящим словно со стороны, как если бы сидел в зрительном зале кинотеатра и видел автокатастрофу на экране. Капот вздыбился, ветровое стекло треснуло по всей ширине. Ошарашенный Майкл смотрел вперед сквозь паутину трещин. Лишь через несколько мгновений до него дошло, что он не вписался в один из последних поворотов. Хорошо еще, что ехал так медленно. Впрочем, ему всегда чертовски везло. Майкл пошевелил ногами: вроде бы все цело. Он выбрался из машины. Бедняга «мерседес», как он покорежен! Впрочем, Майкл криво усмехнулся, Франческа купит ему новый.
— Держись, парень! — сказал он себе. — Лучше бы тебе протрезветь.
До «Розы Лайфорда» оставалось около четверти мили, и Майкл, пошатываясь, побрел по дороге.
В доме было темно. Майкл тихо прошел по посыпанной гравием подъездной аллее, чтобы не беспокоить богатых дамочек, и благополучно миновал особняк. Между деревьями показалось бунгало. Ни одно окно не светилось. Видимо, Франческе надоело его ждать, и она уснула. Майкл вошел в дом и вдруг отчаянно захотел выпить еще. Он слишком трезв, чтобы предстать перед женой, а Франческа проснется, стоит ему только переступить порог спальни.
Однако на этот раз Майклу удалось выиграть битву с собой: вместо того чтобы открыть бар, он разделся. Пожалуй, стоит пойти поплавать, купание в океане прояснит ему мозги. А вернувшись, он позвонит в полицию и сообщит об аварии. Франческа огорчится, конечно, но не стоит усугублять свою вину, пытаясь избежать ответственности.
Майкл побежал к берегу. Песок шуршал под ногами, вода была теплая. Нырнув, Майкл почувствовал, что возрождается к жизни. Море словно вымыло горький осадок со дна его души, унесло все печали. При всем том, еще не протрезвев окончательно, он заплыл далеко и увидел, как сильный ветер гонит барашки волн. Пожалуй, лучше держаться поближе к берегу, да и возвращаться пора. Майкл повернул назад. С западной стороны острова пальмы гнулись от ветра, но ближе к бунгало деревья пока стояли спокойно, залитые лунным светом. Волны стали выше, одна накрыла Майкла с головой; от морской воды во рту появился противный привкус.
Вынырнув, Майкл увидел над домом какой-то странный свет и принял его сначала за молнию. Шторм разыгрывался всерьез, и Майкл поплыл быстрее. Бросив еще один взгляд в сторону дома, он увидел, как над черной кровлей взметнулись красные языки пламени, а через минуту вспыхнуло все.
Выбравшись наконец на берег, Майкл, задыхаясь, бросился вперед, думая только о Франческе и Кристофере.
От дома отбежала какая-то фигура, и, оказавшись возле бунгало, Майкл с удивлением заметил сидящую на лужайке женщину. Но, тут же забыв о ней, он кинулся в адское пекло. Не размышляя о том, выдержит ли его горящая лестница, Майкл взбежал на второй этаж.
Франческа молотила кулаками в дверь спальни. Поскольку Майкл не вернулся домой ночевать, она решила, что муж снова пьет в каком-нибудь баре, и, опасаясь его пьяных выходок, заперла дверь. Проснулась она от едкого запаха дыма. Свет включить не удалось. В темноте Франческа попыталась найти на полу ключ, вероятно, выпавший, когда она в первый раз дернула дверь, но не смогла. От густого дыма началось удушье. Франческа закричала. Кристофер спал внизу, в детской.
Майкл вышиб дверь и вытащил жену из комнаты.
— Кристофер! — крикнула Франческа, и они вместе бросились вниз. Все было объято пламенем, сверху падали куски горящего дерева. Головня упала на Франческу, но она не почувствовала боли, думая только о том, как пробиться к ребенку. Рухнувшая балка ударила Майкла по спине, но это не остановило его. Дверь в комнату Кристофера заблокировал огонь.
— Я попробую проникнуть отсюда, а ты попытайся со двора! — крикнул Майкл.
Франческа выскочила на воздух. Легкие жгло, глаза щипало. Она бросилась за угол, куда выходили раздвижные стеклянные двери детской. Они были заперты. Франческа ударила по стеклу кулаком и тут увидела Майкла почти рядом с кроваткой Кристофера. На ее глазах у него вспыхнули борода и волосы, он хромал. Через секунду его свалила на пол еще одна рухнувшая балка.
— Вставай! Вставай! — кричала Франческа.
Майкл катался по ковру, сбивая пламя с головы и плеч. Наконец он встал на ноги. Рубашка на нем обуглилась. Потянувшись к кроватке, Майкл схватил вопящего малыша.
Когда муж отодвинул стеклянную створку двери, у Франчески появилась надежда, что все они вырвутся из этого ада, но в этот миг в детскую ворвался ветер, и Майкл вспыхнул как факел. Издав страшный предсмертный вопль, он бросил ребенка жене.
Глава 20
Франческа понимала, что не имеет права оставаться наедине со своим горем. Кристофер получил несколько травм, и она не может сидеть взаперти перед зеркалом, с ужасом глядя на себя. Теперь Франческа стала пациенткой своей клиники, но полностью восстановить ее лицо оказалось не под силу даже Эдуарду. Поздно поднимаясь с постели, она каждый день подходила к зеркалу в палате для тяжелобольных и всякий раз вздрагивала, увидев себя. Левая щека была обезображена красным рубцом, словно клеймом вины. Правая сторона лица не пострадала.
Франческа вышла прогуляться по ухоженной территории «Розы Лайфорда». Голова ее была забинтована. В сумерках трава казалась почти голубой. На клумбах, бордюрах и кустарниках вокруг дома цвели любимые цветы Сюзанны. Но один участок владения зиял, как черная дыра. Подойдя ближе, Франческа увидела руины бунгало. Сразу было установлено, что причиной пожара стал поджог. Кого же толкнула на это ненависть к ней? Принимая это во внимание, Франческе не следовало бы гулять одной, однако она ничего не боялась, пока Кристофер находился в безопасности. Молодая женщина приблизилась к пепелищу. Развалины напоминали гигантский обгоревший куст, часть ветвей которого чудом уцелела. Тут и там возвышались остатки стен, покрытые разводами от воды. Истлевшие обои скручивались, как папиросная бумага. Франческа вдруг поняла, что всякий раз, когда она вспоминала пожар или видела его в кошмарах, ей представлялось, что огонь сразу объял весь дом, словно какая-то неведомая сила решила спалить его в наказание за смертный грех хозяйки. Но сила эта, свершив возмездие, не уничтожила следы пребывания здесь Франчески, по сей день открытые ветрам, дождю и солнцу. Обгоревшие и залитые водой, ее пожитки валялись повсюду, будто нарочно разбросанные чьей-то бездушной рукой. Ничто не уцелело после огня и воды. Мебель обуглилась и заплесневела, одежда почернела, бумаги раскисли от воды. Но ужаснее всего была зияющая черная дыра там, где прежде находилась детская. Франческа подняла обгоревшую дощечку с поблекшим бордюром из сердечек и цветов — это нарисовал Майкл на стенках колыбели. От дощечки на пальцах Франчески остался жирный черный след.
