Стоп! Читатель, наверное, удивится, почему мы рассказываем о Николае с Дагмар, а не об Александре. Это потому, что судьбы этих людей переплетены в настолько тугой узел, что рассказывая об одном, нельзя не упомянуть и о других. Позже вы поймете почему.
Итак, пойдем дальше. Когда Николай ехал в Копенгаген, то на первый раз он хотел лишь посмотреть на датскую принцессу, которую так расхваливал его отец. Однако случилось так, что Дагмар сразу пленила сердце Никса. Она не обладала блистательной красотой и не отличалась особым умом, но в ней было что-то такое притягивающее и завораживающее. Как говорится, девушка была с изюминкой. Она была четвертым ребенком в семье датского короля и носила имя Мария София Фредерика Дагмар. Принцесса родилась в 1847 году, то есть была на четыре года моложе Николая. Дагмар была доброй, искренней и деликатной девушкой. Вся родня называла ее Минни.
Она знала о тайной подоплеке визита русского принца. Об этом ей говорили отец и мать. Дагмар была послушной дочкой и отлично понимала, что если ее брак нужен для спасения Отечества, то она готова к нему. Она без колебания была готова переменить веру и перейти в православие, если это будет нужно для дела. Николай ощутил расположение к нему Дагмар. Между ними состоялось объяснение. Датчанка сразу дала согласие Никсу стать его женой, и они впервые поцеловались. О помолвке объявили официально: всех их поздравляли и радовались. Александр II тоже был рад за своего сына и прислал поздравительное письмо. Свадьбу наметили на лето следующего года.
Весть о помолвке цесаревича стала в России важной новостью. Многие были рады, что женой Николая станет не очередная немецкая принцесса из захудалого княжества, а дочь короля Дании. В скором времени фото Дагмар появились в витринах самых фешенебельных магазинов Петербурга.
Но самый близкий друг Никса, его брат Александр, особых восторгов по этому поводу не выражал. Он был уверен, что брак по расчету, а по его мнению, только таким и мог быть династический брак, не будет радостным. Жениться надо по любви – только так и можно создать крепкую, дружную семью и быть счастливым. Про себя он знал наверняка, что женится лишь по любви на той, которая и его полюбит.
Теперь прервем рассуждения Александра и зададимся вопросом: действительно ли любила Дагмар Николая? Ну что тут можно сказать? Если учесть, что до того она вообще ничего не знала о нем – например, какой у него характер – то такое представляется маловероятным. Ведь любят за что? За стать, за голос, за внешность, например, или за запах (феромоны), да мало ли за что! Если учесть, что впоследствии она вышла замуж за Александра (мы расскажем об этом далее), то это были совершенно разные люди. Николай – юноша субтильного телосложения, некрасивый (в мать), с тонкими чертами лица и романтическим характером. А Александр был высоким, статным, упитанным юношей с бульдожьим выражением лица (в детстве его так и называли – Бульдожка), с сильным и практического склада характером молодым человеком. Ничего общего! Трудно поверить, чтобы Дагмар полюбила этих двух совершенно разных людей. В любовь с первого взгляда как-то слабо верится. Так что Александр не ошибался в своих суждениях – у Никса намечался брак по расчету, а не по любви.
Жених и невеста расстались. Она осталась с родителями, а Николай отправился в Ниццу на встречу с матерью, которая с младшими детьми проводила там зиму. А в ноябре в Италии с Никсом случилась беда. Его сковал приступ страшных болей в пояснице, который не ослабевал несколько дней. Он не мог ни есть, ни спать и часами мучился без перерыва. Первые признаки болезни у него проявились еще весной в Царском Селе, но потом вроде бы все прошло. Время от времени боли в пояснице случались и раньше, но быстро проходили. Когда же Нике приехал во Флоренцию, ему стало совсем худо. Поездку пришлось срочно прервать, а все визиты отменить. Цесаревича уложили в постель. Во Флоренции он пролежал два месяца, после чего его перевезли в Ниццу, где уже ждала мать. Она жила на вилле Дисбах, а для Николая сняли виллу Бермон. Здесь он скучал, не выходил из дому и только переписывался с Дагмар.
Всем казалось, что болезнь у Николая временная. Молодой организм ее переборет. В этом его убеждали светила медицины, приглашенные из Парижа. Они диагностировали у него «простудный ревматизм» и не считали положение больного серьезным. Николай и сам так считал.
В конце марта 1865 года в Петербург пришло сообщение, что положение Николая очень серьезное и ухудшается с каждым днем. Александр II вызвал Александра к себе и приказал ему срочно ехать к брату, а сам обещал отправиться следом. На Пасху Александр был уже в поезде, который мчал его в Европу. Он радовался предстоящей встрече с Никсом, но грустил по поводу его болезни. Прибыв в Берлин, он первым делом посетил русское посольство. Тут он узнал страшную новость: Николай уже причастился! Но причастие обычно принимают перед смертью! Его эта весть сразила наповал. Пробыв в Берлине чуть более часа, Александр отправился дальше. Тем временем Александр II вызвал из Копенгагена к умирающему сыну его невесту Дагмар, которая должна была с матерью последовать по железной дороге через Францию. Сам же он с сыновьями Алексеем и Владимиром всего за 85 часов домчал до Ниццы. Во французском Дижоне к нему присоединились Дагмар с матерью.
Александр прибыл в Ниццу на два дня раньше, когда Николай был уже при смерти. Он все время находился в забытье, бредил, стонал и почти никого не узнавал. Не узнал он и своего любимого брата Александра. 11 апреля 1865 года Александра разбудили около пяти часов утра и сказали, что цесаревич «слабеет». Александр тут же бросился к нему и – о чудо – Нике пришел в себя, узнал брата и даже улыбнулся ему! У того сами собой потекли слезы. Потом к умирающему пришла Дагмар. Он ее тоже узнал и был рад этой встрече. Потом они оба, Александр и Дагмар, сидели у постели больного и держали его за руки, чувствуя, так жизнь уходит из тела Никса.
Так был самой жизнью создан фантасмагорический сюжет – именно у постели умирающего Николая брат встретил свою судьбу. Очевидец этих событий, поэт Вяземский писал, что «самый плодовитый вымысел изнемогает иногда перед ужасами действительности». Но это будет потом. А пока Нике умирал. Он уже попрощался со всеми, а ночью 12 апреля умер. Все было кончено. При вскрытии выяснился настоящий диагноз болезни, от которой скончался Николай: «ревматизм почечных мышц и поясничной спинной фации».
Откуда у молодого 22-летнего парня вдруг больные почки? О, это давняя история, которая и привела к трагическому концу. Дед мальчиков Николай I с чего-то вдруг решил, что им полезно «закаляться». Эту моду он перенял у англичан, жизненное устройство которых он считал правильным и разумным. Занятия гимнастикой, прогулки и особенно водные процедуры дед считал признаком хорошего тона при воспитании детей. Их нужно было непременно «закаливать». В основном это происходило в городе Гапсаль на берегу Балтийского моря в Эстляндской губернии. Сначала Николаю с Александром «брать ванны» было не по душе – вода-то холодная! И это в семь-то лет! Но с годами Александр пристрастился к этому делу и без страха погружался в ванну, а то и в море, при температуре воды не выше 15—16 градусов. Его брат Николай стал жертвой этого способа закаливания – он застудил почки. Когда в середине 1864 года у него возникли признаки почечной болезни, то врачи тут же предписали ему «процедуру закаливания». По пути к своей невесте в Данию Николай целый месяц нырял в сентябрьскую холодную воду в Голландии и вместо выздоровления окончательно занемог. Александр был покрепче брата Николая, но и его свалила та же почечная болезнь в 1894 году. Вот такое «закаливание» придумал им Николай I. В самом закаливании нет ничего дурного – просто нужно знать меру. Он хотел, чтобы внуки выросли здоровыми и крепкими, а получилось вот что…
Итак, цесаревич Николай Александрович умер. Мы не будем описывать, как его хоронили и оплакивали. Скажем главное – для Александра II и императрицы Марии Александровны датская принцесса Дагмар стала родным человеком. По пути в Петербург они заехали к брату царицы великому герцогу Гессенскому и пригласили Дагмар с собой. Она несколько дней провела на берегах Рейна с родственниками своего покойного жениха, а потом уехала к себе в Данию.
В те печальные дни, когда Александр впервые увидел датскую принцессу, убитую горем, у него проснулась к ней жалость. Потом, в гостях у герцога Гессенского, они гуляли с Дагмар по берегу Рейна, но говорили только о бедном Никсе. Все эти прогулки проходили под бдительным взглядом Александра II, у которого возникла неуместная мысль женить своего Сашку на Дагмар. Именно здесь он высказал мысль «оставить дорогую Дагмар возле нас». Датчанка ничего не ответила на пожелания императора. А через две недели она получила от императора письмо, в котором совершенно определенно говорилось, что он хотел бы оставить ее в своей семье. Намек был достаточно очевиден. Речь могла идти только о замужестве, и кандидатурой в женихи мог стать только брат покойного Александр. Однако никаких чувств она к нему не испытывала, как, впрочем, и он к ней. После прогулок на Рейне они остались друзьями и договорились писать друг другу «время от времени».
