А теперь пора вернуться к Кириллу. В августе 1914 года он отправился в действующую армию, где был назначен на службу в военно-морское управление при Ставке верховного главнокомандующего. В 1914, 1915 и 1916 годах он неоднократно выезжал в войска, но ему, морскому офицеру, было трудно найти там дело. В 1916 году Кирилл получил чин контр-адмирала, а Даки работала в частях Красного Креста. В самом начале 1917 года Кирилл выехал в Мурманск для приемки закупленных у Японии трех военных кораблей. Мелита в это время находилась в Яссах, где комплектовала очередной груз медикаментов для румынской армии. За эту «самоотверженную работу» она была трижды награждена боевыми Георгиевскими медалями «За храбрость». В феврале 1917 года она вернулась в Петроград, где ее уже ждал Кирилл, к тому времени назначенный командиром Гвардейского флотского экипажа.
В эти февральские дни с Кириллом произошла главная метаморфоза. В Петрограде начались беспорядки, царь отрекся от престола, и власть в стране перешла к Временному правительству, обосновавшемуся в Таврическом дворце. 1 марта 1917 года, еще до официального отречения Николая II, великий князь Кирилл Владимирович привел под стены дворца весь свой Гвардейский экипаж и заявил о верности новой власти. Интересно, а что им двигало, какую выгоду он искал для себя? Вместо того чтобы сражаться за трон, который принадлежал ему по праву, Кирилл принес присягу кучке думских говорунов, которые обещали стране демократию. Значит, и он был за «свободу»? А как же монархия, о чем так страстно мечтала его матушка? Скорее всего, Кирилл не думал ни о чем, а просто сделал красивый жест. Вот, мол, я какой – великий князь, а тоже за республику!
А ведь до этого он сделал все, чтобы спасти монархию! Помните – сначала он подписал Манифест, от имени царя составленный Павлом Александровичем, о создании в соответствии с требованиями Думы нового правительства. Императрица в отсутствие Николая II его не подписала. А за день до отречения царя от престола он совершил этот экстравагантный поступок!
Некоторые очевидцы говорят, что Кирилл шел к Таврическому дворцу, нацепив на черную морскую шинель красный бант. Наверно, это было красиво – красное на черном. Такие же красные банты красовались на груди всех его моряков. Интересно, что Гвардейский флотский экипаж он привел из Царского Села, где охранял там семью государя. Таким образом, Кирилл оставил беззащитную женщину, императрицу Александру Федоровну, и ее детей на растерзание разнузданной солдатне. По сообщениям некоторых очевидцев, на крыше своего петроградского дворца Кирилл тоже вывесил красный флаг.
Великого князя Кирилла на ступенях Таврического дворца встретил сам председатель Госудмы М. Родзянко. Потом в газетах появилось интервью Кирилла Владимировича, в котором он заявлял, что никогда не одобрял политику императора и теперь наконец-то может «вздохнуть свободно»: «Даже я, как великий князь, разве я не испытывал гнет старого режима? Разве я был спокоен хоть минуту, что разговаривая с близким человеком, меня не подслушивают… Разве я скрыл перед народом свои глубокие верования, разве я шел против народа? Вместе с любимым мною Гвардейским экипажем я пришел в Государственную думу, этот храм народный… смею думать, что с падением старого режима удастся, наконец, вздохнуть свободно в свободной России и мне… впереди я вижу лишь сияющие звезды народного счастья…» (Вот ведь «борец за народное счастье» нашелся!)
Поступок Кирилла вызвал негативное отношение не только членов императорской семьи, но и отдельных членов Временного правительства, не говоря уже о военных. Генерал П. А. Половцов, командующий Петроградским военным округом в 1917 году, например, писал: «Появление Великого Князя под красным флагом было принято как отказ Императорской Фамилии от борьбы за свои прерогативы и как признание факта революции. Защитники монархии приуныли. А неделю спустя это впечатление было еще усилено появлением в „Биржевых ведомостях“ интервью с Великим князем Кириллом Владимировичем, начинавшегося словами: „мой дворник и я, мы одинаково видели, что со старым правительством Россия потеряет все“, и кончавшегося заявлением, что Великий князь доволен быть свободным гражданином и что над его дворцом развевается красный флаг».
Председатель Госдумы М. Родзянко расценил поступок Кирилла так: «Прибытие члена Императорского Дома с красным бантом на груди во главе вверенной его командованию части войск знаменовало собой явное нарушение присяги Государю Императору и означало полное разложение идеи существующего государственного строя не только в умах общества, но даже среди членов Царствующего Дома». Как видим, даже такой ярый демократ, как Родзянко, расценил поступок Кирилла как предательство.
Однако это еще не все «чудеса», которые натворил Кирилл. Он дал новой власти следующую расписку: «Относительно прав наших, и в частности и моего на престолонаследие, я, горячо любя свою Родину, всецело присоединяюсь к мыслям, которые высказаны в акте отказа Великого Князя Михаила Александровича».
А вот это уже интересно. Напомним, что Михаил Александрович, младший брат царя, в пользу которого отрекся Николай II, предоставил решать Учредительному собранию, какой способ правления годится для России – республика или монархия. Запомним этот факт.
Еще до своего знаменитого похода в Думу Кирилл разослал командирам частей Царскосельского гарнизона записки следующего содержания: «Я и вверенный мне Гвардейский Экипаж вполне присоединились к новому правительству. Уверен, что и вы, и вся вверенная вам часть также присоединитесь к нам. Командир Гвардейского Экипажа, Свиты Его Величества Контр-адмирал Кирилл». Какой к черту «Свиты Его Величества», ведь он этому самому «Величеству» изменил! И все это делал не какой-то экзальтированный юноша, а вполне взрослый 41-летний человек!
Теперь сторонники Кирилла пытаются опровергнуть все, что может дискредитировать великого князя. И красного банта, мол, не было у него на груди (как вариант – его перепутали с одним из иностранных орденов). И алое знамя он не вывешивал над своим дворцом. И интервью он никакого не давал, а все наврали газетчики (ну прямо как сейчас: чуть что, сразу журналисты виноваты). Сам же он в своих эмигрантских мемуарах объяснял свой приход в Думу желанием спасти свое подразделение от разложения и попыткой сохранить монархию.
«Сохранить монархию»… Но как? Так, как решил брат царя Михаил Александрович, позволивший Учредительному собранию решать этот вопрос? Но депутаты могли проголосовать и против монархии! И все к этому шло – не дожидаясь решения Учредительного собрания о способе власти, не имея на это права, Временное правительство 1 сентября 1917 года объявило Россию республикой! Довольно странный способ для «сохранения монархии» выбрал Кирилл…
Страсти по поводу пресловутого «красного банта» не утихли до сих пор. Был бант или не было – это не суть важно. А важно то, что еще до официального отречения царя он изменил воинской присяге и великокняжеской клятве (все юноши из Дома Романовых в 20 лет принимали присягу императору; принес ее и Кирилл). Таким образом, он совершил клятвопреступление. Первый раз он нарушил слово, данное царю в 1905 году – не жениться на Даки, а второй раз – в феврале 1917 года. Поистине – один раз предавший может предать и во второй раз.
Многие люди в тогдашней эмиграции и России считали, что своими действиями Кирилл как раз и способствовал падению монархии. У императрицы Александры Федоровны тоже на это счет не было никаких сомнений. 3 марта 1917 года она писала Николаю II: «В городе муж Даки отвратительно себя ведет, хоть и притворяется, будто старается для монарха и родины».
Оставим на время всю эту «Кириллиаду» и немного поразмышляем о судьбах монархии в России после отречения Николая II в целом. Можно ли было ее сохранить? Прежде всего отметим, что не один Кирилл принес присягу Временному правительству – так же поступил великий князь Дмитрий Константинович со своими племянниками Гавриилом и Игорем Константиновичами. Так же поступил и Павел Александрович, о трагической судьбе которого мы рассказывали выше. И вообще многие Романовы заявили о своей поддержке нового строя. Даже Елизавета Федоровна, вдова убитого эсерами великого князя Сергея, заявила о своей лояльности Временному правительству (в составе которого как раз и были эсеры). Через несколько дней после буффонадного визита Кирилла в Таврический дворец туда же явился великий князь Николай Михайлович, а потом зачем-то приехала великая княгиня Елизавета Маврикиевна. Так что монархическая идея изжила себя не только среди простых обывателей России, но и среди родственников царя. Заметим, что ветер перемен коснулся не только России – на следующий год, в 1918-м, рухнули Германская и Австрийская монархии, а чуть позже и Турецкая. Отсюда вывод – Кирилл физически не мог спасти монархию в России, хотел он этого или не хотел.
