Теперь оставим на время карьеру великого князя Кирилла и вернемся к его родителям. Как мы уже рассказывали, отцу Кирилла, великому князю Владимиру, и его матери, Марии Павловне, амбиций было не занимать, ведь они считались следующими за потомками Александра III претендентами на престол. В силу своего династического статуса и неуемного самомнения Мария Павловна очень основательно готовилась к устройству будущего своих детей. Михень непременно хотела, чтобы они скрепили себя семейными узами лишь с европейскими принцессами или принцами «первого» круга. Однако, как это всегда получается у особ с завышенной самооценкой, у нее это выходило плохо.
Когда зашла речь о замужестве ее дочери Елены, она отвергла нескольких претендентов на руку дочери по причине их «недостаточной родовитости» и продолжала искать ей подходящую пару. Но тут в дело вмешался случай – греческий принц Николай и Елена Владимировна полюбили друг друга. Казалось бы – совет вам да любовь, дети мои. Но нет, наоборот: Михень сделала девушке выговор. Николай, говорила она, не будущий король, он не имеет состояния, а потому не может рассчитывать жениться на Елене. Девушка была в ужасе от таких слов, а принц Николай был просто оскорблен. А Михень со свойственной ей настойчивостью продолжала искать своей дочери женихов. Только через два года, когда все варианты были перебраны и не нашлось никого из «первого» круга, Мария Павловна наконец соизволила дать свое разрешение на брак Елены с Николаем Греческим. Таким образом, замыслы Михень в отношении дочери потерпели крах.
Достойные пары для сыновей подобрать было еще сложнее. Сын Борис уже с молодых лет вел «рассеянный» образ жизни, и его любовные похождения стали притчей во языцех в высшем обществе. Борис имел репутацию повесы и ловеласа. Его «коллекция» женщин включала замужних дам и молоденьких девиц самого разного происхождения: начиная от аристократок и заканчивая обыкновенными городскими шлюхами. Англоман, игрок и любитель веселых пирушек, он совсем не спешил к алтарю. Эти похождения Бориса доставили амбициозной Марии Павловне немало переживаний. В конце концов она нашла для своего великовозрастного сына, как ей казалось, подходящую невесту – старшую дочь Николая II княжну Ольгу Николаевну. Но здесь Михень ждало глубокое разочарование. Императорская чета, как только узнала о таком плане, сразу же выступила резко против. Императрица Александра Федоровна вообще в толк не могла взять, как это Марии Павловне пришло в голову. Своему мужу-императору она писала в 1916 году, что и помыслить невозможно «отдать свежую, на восемнадцать лет моложе его девушку полуизношенному, пресыщенному человеку тридцати восьми лет, чтобы она жила в его доме, где он сожительствовал со столькими женщинами».
Интересно, а на что рассчитывала Михень? Что ей, яркой оппозиционерке режима Николая II, удастся женить своего сына на дочери царя? Не много ли чести для «полуизношенного» Бориса? В итоге Марии Павловне так и не удалось женить своего сына. Он решил эту проблему сам. Оказавшись в эмиграции, в 1919 году он обвенчался в Генуе с дочерью полковника Зинаидой Рашевской, успевшей к этому времени один раз сходить замуж и развестись.
Личная жизнь еще одного сына Марии Павловны, Андрея, тоже складывалась неудачно. Он много лет сожительствовал с балериной Матильдой Кшесинской. Это была занятная дамочка – в ее любовниках ходил цесаревич Николай (будущий Николай II), она родила от Андрея сына, в то время как была гражданской женой великого князя Сергея Михайловича. И напрасно сейчас пишут, что она делала это по любви – по любви сразу двух великих князей и одного наследника престола не выбирают! Несомненно, тут присутствовал расчет. Великая княгиня Мария Павловна против этой связи своего сына не возражала – мало ли великих князей сожительствовало с разными там певичками и танцовщицами. Но ее все время волновала мысль о законной супруге для Андрея. Однако Михень так и умерла, не увидев своего Андрея женатым человеком и не узнав о семейном позоре. Уже после ее смерти он обвенчался с Матильдой – в 1921 году в Каннах. А как она мечтала, чтобы ее дети вступали в брак с особами царствующих фамилий! Таким образом, с первыми тремя детьми – Еленой, Борисом и Андреем у амбициозной Михень случился, говоря современным языком, полный облом.
Больше всего надежд она возлагала на своего «дорогого мальчика» Кирилла. Когда ему исполнилось 30 лет, он познакомился с высокородной дамой, которая воспалила его воображение. Хотя она и не была красавицей, Кирилл влюбился в нее по уши. Они время от времени встречались и вели милые беседы, которые делали их все ближе друг к другу. Постепенно и она почувствовала, что великий князь ей «весьма мил». Кирилл хоть сейчас был готов обвенчаться с ней, но было одно препятствие – его возлюбленная уже была замужем. Ее высокое положение делало вопрос о разводе слишком проблематичным.
Дама сердца Кирилла доводилась ему двоюродной сестрой. Ее звали Виктория Мелита (Мелита – потому, что родилась на Мальте), принцесса Великобританская и Ирландская. Она была внучкой, с одной стороны, Александра II, а с другой стороны – английской королевы Виктории (собственно, потому ее так и назвали). В 1894 году она вышла замуж за герцога Эрнста Людвига Гессенского, родного брата русской императрицы Александры Федоровны. Все родные ее звали Даки (уточка). В 1895 она родила от герцога дочь Елизавету, которая скончалась в 8-летнем возрасте. Еще один ребенок был мертворожденным. К 1900 году Мелита фактически порвала свои отношения с герцогом Гессенским, а через год развод был оформлен официально.
Известие о намерении развестись, а потом и сам развод повергли в шок Александру Федоровну, которая была очень близка с братом. Она знала, что жизнь Людвига и Даки была далека от идеала. Мелита не походила на нежную и любящую супругу и уже через пару лет после свадьбы стала вести себя неподобающим образом. Тяга к развлечениям, желание без оглядки тратить деньги на украшения и наряды порождали скандалы в семье герцога Гессенского. Людвиг пытался образумить Викторию и объяснял, что герцогская казна не резиновая; он не может выходить за рамки положенного ему бюджета. Но куда там! Даки воспринимала все это как личное оскорбление. Она не желала по столь «мелкому поводу» иметь с ним объяснения и требовала лишь повиновения и преклонения. Таким образом, жизнь с Людвигом ей стала «невыносимой». Семейные скандалы следовали один за другим, причем их инициатором всегда была Виктория. Уверенности в своих силах Мелите добавляло то, что в числе ее обожателей появился человек, готовый выполнить любой ее каприз и боготворивший ее.
К тому же, он имел достаточно средств, чтобы удовлетворить все ее прихоти. Этим человеком и оказался русский великий князь Кирилл Владимирович.
Роман между Викторией и Кириллом завязался между 1899 и 1900 годами, во время посещения Кириллом Дармштадта. После развода Мелиты с герцогом Гессенским их роман вполне мог завершиться свадьбой. Мария Павловна одобрила поступок сына, так как этот брак был «по ранжиру» и соответствовал всем ее представлениям о будущей супруге ее «мальчика».
Виктория, решив развестись с мужем, понимала, что ей придется объясняться со своей многочисленной родней по всей Европе. Тогда она решила сделать хитрый ход – чтобы обелить себя, надо очернить супруга. Неизвестно кто, но кто-то ей подсказал это, так как сама она не отличалась сообразительностью. Вероятно, тут дело не обошлось без такой прожженной интриганки, как Михень. Она была хранительницей сердечной тайны Кирилла и очень ему сочувствовала. Так или иначе, скоро по Европе прошел грязный слух: Даки не может состоять в браке с Людвигом, потому что он гомосексуалист! Еще партайгеноссе Геббельс сказал: чем невероятнее ложь, тем быстрее в нее поверят. Слухи о «голубизне» герцога усердно распускало семейство Владимировичей. Брат Кирилла Андрей рассказывал, что Мелита с Людвигом не была счастлива, так как «герцог отличался склонностью к мальчикам». То же самое повторял и брат Борис, а затем подхватили и другие «доброжелатели». Для интриганов эта сплетня была хороша тем, что ее невозможно было опровергнуть. Не станет же владетельный герцог Гессенский прилюдно доказывать, что он не педераст! То, что они с Мелитой имели двоих детей, принципиального значения не имело. Ярлык развратника на герцога был навешан столь умело, что Даки превратилась в жертву.
Когда подобные слухи дошли до императрицы Александры Федоровны, ее охватил неописуемый гнев. Грязь на ее родного брата! На всю их Гессенскую семью! Она, конечно, знала, что Мелита никогда не отличалась добродетельностью, знала, что та слишком раскованно ведет себя с мужчинами, но никогда не позволяла себе никакой критики по ее адресу. Когда же из окружения Даки вылетела эта грязная сплетня, то Александра Федоровна была вне себя от гнева. Вот она, черная неблагодарность! Она стала презирать клеветницу.
