Местом венчания была выбрана православная домашняя церковь в доме графа Адлерберга в Тегернзее близ Мюнхена. Невеста сохранила лютеранскую веру и лишь позже перешла в православие. Торжество было очень скромным. Кроме матери Даки присутствовали ее камергер, две фрейлины, младшая сестра невесты Беатриса, хозяин дома и его домоправительница. «Так наконец мы соединили наши судьбы, – писал Кирилл, – чтобы вместе пройти по жизни, деля все ее великие радости и печали…» Надо сказать, что действительно они вместе прошли по жизни, и Виктория во всем поддерживала Кирилла, даже в его нелепых притязаниях.
Итак, тайная свадьба свершилась. Настало время думать, как поступить дальше. Было решено Кириллу немедленно ехать в Петербург и поставить царя перед фактом. Расчет был построен на том, что Николай II ничего не будет знать о выходке Кирилла, а покаявшись, он мог ожидать смягчения наказания.
Однако Николай II узнал о венчании в Тегернзее за сутки до приезда Кирилла Владимировича в Петербург. Весть о поступке Кирилла вызвала у него глубокое возмущение, ведь он дважды нарушил закон: династический (пренебрег запретом царя) и церковный (женившись на двоюродной сестре). И при этом имел наглость приехать в столицу объясняться! «Я должен признаться, что это нахальство меня ужасно рассердило потому, что он отлично знал, что не имеет никакого права приезжать после свадьбы», – писал Николай II своей матери Марии Федоровне. Негодовала и вдовствующая императрица. В своем ответном письме сыну она восклицала: «Свадьба Кирилла и его приезд в Петербург? Это такое глупое нахальство, еще небывалое. Как смеет он явиться к тебе после этого акта, отлично зная, что его ожидает, и поставить тебя в эту ужасную ситуацию. Это просто бесстыдно, и поведение тети Михень в этой истории просто необъяснимо… Что меня сердит больше всего, так это то, что они думают только о себе и по существу насмехаются над всеми принципами и законами, да это еще в такое тяжелое и опасное время, когда у тебя уже достаточно мучений и беспокойств и без этого». Мудрая Мария Федоровна была права – Кирилл решил жениться под шумок, так как в стране полыхала революция 1905 года.
Царь Кирилла не принял. И даже не стал с ним разговаривать. Еще до приезда Кирилла в Петербург к его отцу, великому князю Владимиру, явился министр Двора барон Фредерике с высочайшим повелением Кириллу немедленно выехать из России без права возвращения и извещением, что все ранее предусмотренные санкции будут немедленно приведены в исполнение. Возмущенный Владимир Александрович тут же отправился в Петергоф, чтобы заставить племянника отменить эти санкции против Кирилла. Объяснение было бурным – дядя прямо кричал на царя, но тот выдержанно и спокойно отвечал, что Кирилл нарушил закон и должен за это ответить. Великий князь Владимир прямо клокотал от гнева, будучи убежден, что его сын пал «жертвой интриг», пытался убедить Николая II, что Кирилла соблазнила «развратная» женщина, и он достоин жалости. Но царь был непреклонен. Тогда дядя демонстративно заявил, что после нанесенного ему в лице старшего сына оскорбления он не может оставаться на посту командующего Петербургским военным округом. В свою очередь и Николай II вспылил – отставка великого князя была принята немедленно! Дядя царя никак не ожидал от племянника такого проступка, так как всегда помыкал им. Это очень на него подействовало. «От этого удара он так и не оправился», – писал его сын Андрей.
А как же вела себя в это время Михень, ведь только благодаря ее интригам заварилась эта каша? А она сидела тихо, как мышь под веником, и не высовывалась во время всей этой бури. И только тогда, когда шторм миновал, кинулась на защиту своего сына со всем своим кланом Владимировичей. Она от возмущения «царской несправедливостью» потеряла сон и аппетит. Мария Павловна давно не испытывала симпатии ни к императору, ни к императрице, ни вообще к клану Александровичей, но теперь ее отношение к ним переросло в ненависть. Николай II не заблуждался на этот счет и писал матери: «Интересно было бы знать, что думает тетя Михень? Как она должна была нас ненавидеть!»
2 октября 1905 года император повелел исключить Кирилла из службы, в 48 часов покинуть Россию, воспретить ему приезжать на родину и прекратить отпуск причитающегося ему великокняжеского жалования. Правда, через несколько месяцев Николай II все же распорядился выплачивать Кириллу по 100 тысяч рублей «для могущего произойти от него потомства». До угрозы лишить Кирилла великокняжеского звания дело не дошло. По случаю именин наследника-цесаревича Алексея Николай II решил это наказание отменить.
Интересно, а каким оно было – это великокняжеское жалование; мы сталкивались с этой проблемой уже не раз, и столкнемся еще. Надо это прояснить. Так вот – каждому великому князю, достигшему совершеннолетия, причиталось по 200 тысяч рублей в год из удельных сумм пожизненно. Каждой из великих княжон при замужестве выдавалось приданое в размере миллиона рублей. Еще по одному миллиону князья и княжны получали при рождении. И этим все выплаты ограничивались.
Откуда такие деньги, спросите вы. Доходы императорского двора при Николае II складывались из трех источников: 1) ежегодных ассигнований Государственного казначейства на содержание императорской семьи в размере 11 миллионов рублей; 2) процентов от капиталов, хранившихся в зарубежных банках; 3) доходов от удельных земель. В начале каждого года государь мог рассчитывать на 20 миллионов рублей на содержание двора и всего романовского семейства.
Еще в старину у первого царя династии Романовых Михаила Федоровича были свои вотчины, которые передавались по наследству. Следующие Романовы их приумножали. (Вы знаете, откуда пошло выражение «сирота казанская»? А так ответила в опросном листе при переписи населения Екатерина II. Она действительно была сиротой, а в Казанской губернии у нее были обширные поместья.) Потом к ним добавились еще земли, рудники, заводы и фабрики, виноградники, золотодобывающие промыслы и тому подобное имущество. Не зря говорили, что царь – первый помещик на Руси. На Романовых в России работало колоссальное количество людей; их предприятия приносили огромный доход. Было создано специальное Удельное ведомство, которое и занималось этими делами. Вот откуда брались деньги как для самого царя, так и для великих князей. Правда, при определенных обстоятельствах они могли взять ссуду в Госбанке, но это практиковалось только в исключительных случаях.
Таким образом, в конце 1905 года Кирилл вместе со своей пассией оказались в изгнании. Тут надо сказать, что они были одногодками – оба 1876 года рождения – и на момент бракосочетания им исполнилось по 29 лет. В Европе молодожены жили счастливо. Они проводили время то в Кобурге, то в Каннах на побережье Франции, где жили на шикарной вилле и вообще беззаботно прожигали жизнь; Даки что-то малевала, они катались на собственной яхте, делали визиты и принимали гостей. В общем, полная идиллия. Родители и с той, и с другой стороны помогали им деньгами. Революция 1905 года в России, все эти бунты и забастовки, вооруженные восстания и погромы дворянских усадеб прошли мимо них. Да им это было и неинтересно. Штормы революции не раскачали их «любовную лодку». Супруги ждали и верили, что рано или поздно все образуется.
В конце 1906 года стало известно, что Виктория ждет ребенка. Николаю II пришлось снова ломать голову, как с этим поступить: ведь ситуация была неоднозначной. В случае неравнородных браков великих князей, скажем, с простыми дворянками их дети не имели права на наследование престола. Эта норма закона хоть и была чисто теоретической, но за нее упорно цеплялись нарушители этого самого закона – а вдруг? Но брак Кирилла и Мелиты был совсем другим. Виктория не была простой дворянкой. По матери она приходилась внучкой Александру II, а по отцу – внучкой английской королеве Виктории. В свою очередь Кирилл тоже был внуком Александра II. Как тут быть? И Николай II вынужден был вернуться к матримониальным делам Кирилла. Для начала он отправил к Марии Павловне ее давних знакомцев – обер-прокурора Синода Извольского и министра юстиции Щегловитова, через которых предлагал Кириллу расторгнуть брак. Михень в свою очередь доказывала, что потомство Кирилла от Даки не может считаться неравнородным, поскольку родители равнородны. Единственным выходом из этой ситуации было бы признать их брак. Священный Синод тоже отказался расторгнуть этот брак, поскольку он был записан в церковные книги правильно, таинство венчания было правильным, ничто больше не давало поводов для развода. После долгого обсуждения с Марией Павловной царские сановники посоветовали ей написать письмо министру царского двора барону Фредериксу и даже помогли ей набросать черновик. Хитрые лисы Извольский и Щегловитов знали, что оно непременно попадет в руки Николая II. Письмо было написано от имени Андрея Владимировича, в котором он сетовал: «Положение брата делается болезненно ненормальным, неестественным и всею несправедливостью падет на головы ни в чем не повинных детей, от которых нельзя требовать отчета за действия родителей».
