— Любила бы… если бы не было меня. Не обманывай себя, девочка. Ты веришь в судьбу?
— Какая еще, в задницу, судьба?! Ты о чем?
— Ты повторяешь судьбу матери, а я — свою собственную, — тихо ответил он и опустил глаза.
— При чем тут мама? Люций…
— Думаю, самое время тебе все узнать, Шеба. Конечно, следовало бы рассказать тебе это до того, как… до того, как я сделал тебя вампиром, — он присел напротив, жестом бесконечно усталого человека подпер кулаком щеку. — Только я далеко не уверен, насколько адекватно ты отреагируешь…
— Слушай, хватит пороть хрень — давай уже по существу! Что бы ты ни хотел мне рассказать о моей матери, я это переживу, не сомневайся. Я, черт возьми, все свою жизнь только и делаю, что зализываю раны!
— Надо же, а по тебе и не скажешь, — огрызнулся он. Впрочем, лицо его очень скоро вновь приобрело выражение крайней серьезности. Я даже слегка занервничала.
— Шеба, — начал он тихо, — ты лет пять уже ищешь вампира, обратившего твою мать. Зачем?
— Идиотский вопрос! Чтобы вырвать его поганые клыки и засунуть их ему в…
— Ладно-ладно, но за что именно ты хочешь ему отомстить? Разве он послужил причиной ее гибели? Разве они не любили друг друга? Могу тебя заверить, он скорее предал бы свой клан, убил собрата, разрушил до основания весь город, чем позволил бы хоть одному волосу упасть с ее головы… И обратил он ее, как и тебя, по более чем веской причине… Не смотри на меня так, котенок. Хочешь спросить, откуда я это знаю? Шеба… тот вампир… тот вампир — это я.
Глава 17
Сын Лорда Ночного Города в тот момент был похож на побитого мальчишку, а не на сильнейшего вампира Нью-Эдема. Уголки его рта странно скривились, и в лицо мне на мгновенье пахнуло ледяным озоновым ветром — отголоском ментальной силы нелюдя.
Я застыла на диване, точно приклеенная. Ничего не произошло. Небо не рухнуло, свет не померк, земля не ушла из-под ног. Просто рассудок вдруг приобрел кристальную ясность и трезвость. Все мышцы тела враз напряглись, точно в ожидании драки. И в эту минуту я впервые ощутила в себе слабое, но отчетливое шевеление новоприобретенной вампирской силы. Словно змея, на протяжении многих лет дремавшая уютным клубочком в глубине моего существа, вдруг подняла голову и изготовилась к смертоносному броску. Еще это напоминало легкий разряд электрического тока и одновременно — дыхание странного ветра: не холодного, как у Люция, и не теплого, как у Вика, а горячего, знойного, сухого. Яростного.
Вампир дернулся и медленно прикрыл глаза ладонью, словно жар этого незримого ветра его опалил.
— Потрясающий потенциал, — произнес он с какой-то смесью горечи и одобрения. — Моя сила нашла себе достойное воплощение. Ты будешь на редкость опасной и сильной, Шеба…
— Я и так опасна и сильна, — процедила я сквозь зубы. — Ублюдок! Как же я раньше не догадалась? Зачем ты ее обратил, проклятый кровосос? Это ты разрушил нашу семью, мою жизнь!
— Не спеши с выводами. Сперва выслушай меня. Потом — поступай, как знаешь…
— Я просто убью тебя, — спокойно ответила я. Огонь пожирал меня изнутри, и это было даже больно. Вампирская сила рвалась наружу, стремясь жечь, крушить, кромсать…
— Ты имеешь право хотя бы на попытку, — кивнул он устало. — Я повстречал Мэб в одной из человеческих клиник, которая поставляла нам донорскую кровь вместо синтетики. Еще при первой встрече твоя мать меня поразила: хрупкая, нежная, грустная, — сквозила в ней какая-то обреченность, отчего даже мне захотелось немедленно защитить эту женщину… Не смотри на меня так, Шеба. Я говорю, как было. Мы разговорились — она не испугалась меня и вела себя так, словно ей нечего было терять на этом свете. Так я узнал, что у нее обнаружили сложное заболевание крови, вылечить которое невозможно. Узнал и про ее семью… она не хотела, чтобы вы знали. Мы встретились еще пару раз. Я видел, что и она меня любит. Ты, наверное, сама догадываешься, куда привели нас эти отношения. Я просто не мог позволить ей умереть. Испросил позволения Старейшин, получил лицензию… Мэб, не раздумывая, согласилась стать одной из нас…
После этого ей пришлось оставить семью. Мужа она не любила, но забрать к себе вас, детей, тоже не могла: она теперь была вампиршей, пила человеческую кровь, жила в Ночном Городе, со мной. Иногда она прокрадывалась в ваш дом, лишь бы хоть взглянуть на вас украдкой…
Мы действительно любили друг друга и были счастливы вместе, несмотря ни на что. Однако, кое-кто из Клана был против того, что я обратил Мэб и ввел ее в семью. Кричали, что не потерпят плебейской крови в таком древнем и могущественном роду… Отец помалкивал, но я видел, что и он не одобряет моего выбора, как, впрочем, большинство моих друзей… Ведь Мэб и после обращения осталась нежной, слабой и ласковой, и охотник из нее был никакой. Она ненавидела жестокость сородичей…
Однажды случилось непоправимое. Кто-то в мое отсутствие похитил Мэб. Через три недели я узнал, что она была убита Карателем, когда пыталась незаконно лишить жизни какого-то человека…
Понимаешь, Шеба, один из моих сородичей выкрал Мэб, несколько недель держал ее без пищи, доведя до состояния полной невменяемости, а потом выпустил на улицы Города Смертных. Естественно, обезумевшая от жажды вампирша накинулась на первого встречного…
Я долго пытался выяснить, кто же обрек мою женщину на такую ужасную смерть. Линн помогал мне, но следы были тщательно заметены — я так и не нашел подонка…
Потом к нам пришел твой брат. Мальчишка видел меня в крематории, куда я приходил попрощаться с Мэб, и обо всем догадался. Он явился, чтобы убить меня и таким образом отомстить за мать. Конечно, его замысел с самого начала был обречен на провал… Я велел ему убираться, но он кричал, что лучше б я его убил, потому что он будет приходить снова и снова, чтобы разделаться со мной. Я пропустил угрозу мимо ушей — мне тогда ни до чего не было дела, но Линн и Урсула забеспокоились. Линн хотел избавиться от парня, но сестра предложила иной выход. С ведома Клана она обратила Фэйта… ей как раз нужен был верный и сильный слуга, а такого можно было вырастить из парнишки… Клянусь тебе, Шеба, я этого не желал! Но, когда я узнал, было поздно… Со временем он так привык к новой госпоже, что стал находить удовольствие от своего положения. Кроме того, он влюбился в Урсулу — многие привязываются к своим создателям. Он был предан ей всей душой. Фэйт очень скоро зарекомендовал себя ловким охотником и оказался во всех отношениях полезен Клану. Скоро его прозвали Рыжим Демоном…
— А я…я все эти годы думала, что он сам решил стать вампиром, что он предал меня! — прошептала я сдавленно. — Боже… Значит… значит… это была Урсула, твоя сестра…
