Ниякваи некоторое время молчал, потом посмотрел в сторону лодки, тихонько покачивающейся в сумерках, и перевел твердый холодный взгляд на Александера.
– Англичане не сдержат слова?
– Я не могу утверждать, что они не обманут. Но я могу сказать наверняка, что они, к несчастью, пришли сюда, чтобы остаться, и все золото мира не помешает им добиться своего. Как и племена индейцев, кланы моей туманной родины не ладили между собой, и часто это кончалось войной. Англичанам это не нравилось, и они не хотели позволить нам жить по нашим обычаям. Они ненавидят нас, потому что мы не говорим на их языке, живем не так, как они, и наши мужчины – такие же гордые воины, как и вы. Это страшит англичан. Мой народ долго противостоял их нападкам. Мы не желали подчиняться, мы сражались, долго сражались…
Он помолчал немного, одолеваемый воспоминаниями. «Победа или смерть!» – с этим криком тринадцатилетний мальчик бросился когда-то в гущу побоища, размахивая ржавым мечом…
– Англичане думают, что они нас победили, Ниякваи, – продолжал он дрожащим от волнения голосом. – Они занимают наши земли, прогоняют нас в другие страны. Их дыхание развеяло наши кланы, как ветер разносит семена одуванчиков. Но ведь семена одуванчиков всегда падают на землю, верно? И там, где они упали, прорастают. Семя нашего народа – вот чего англичане у нас никогда не отнимут! Сохраните свое, и вы одержите величайшую победу!
Ниякваи задумчиво смотрел на поблескивающий в свете заката нож. Мгновение – и он убрал его в ножны. Лицо его выражало огромное уважение к белому человеку, стоявшему перед ним в эту минуту.
– На твоей спине – следы английского кнута, и ты говоришь голосом Великого Духа. Из-за золота Голландца прольется кровь – и английская, и наша. По-другому не будет. Значит, мы должны сохранить кровь наших детей, в них – наше продолжение.
Широким взмахом руки он дал двум своим товарищам знак уходить.
– Я не стану говорить дозорным, что вы сбежали, пока лодка не скроется за горизонтом и над моей головой не встанет луна. Поспешите!
– Спасибо, – тихо произнес Александер.
Заря зарождалась над вершинами деревьев, подсвечивая серым линию горизонта. Тсорихиа спала глубоким сном, положив голову на колени своему мужчине. Александер, сжимая в руке нож, время от времени потряхивал головой, чтобы не уснуть. К счастью, погони за ними не было, но он понятия не имел, что представляют собой его нынешние спутники и каковы их намерения по отношению к нему, поэтому был начеку.
Они плыли всю ночь, без остановок. До Детройта было еще много дней пути. Ноньяша и Тсорихиа проговорили несколько часов, восстанавливая утраченные родственные узы. Молодая женщина пролила много слез, оплакивая тех, кого потеряла и с кем ей не судьба была свидеться, и смеялась сквозь слезы, когда узнавала о тех родных, кто остался жив. Не так-то просто наверстать шестнадцать лет разлуки за одну-единственную ночь!
Александер все никак не мог забыть слова, которые сам сегодня сказал Ниякваи: «И там, где упали, они прорастают»… Словно эхо, на них отозвались воспоминания из самых глубин памяти:
– Аласдар, обещай мне, что сделаешь все, что в твоих силах, ради спасения того, что твои предки завещали тебе! И если придет день, когда ты почувствуешь, что этому наследию грозит опасность, уезжай! Не позволяй им восторжествовать! Не позволяй украсть у тебя душу! Поезжай за океан, в Америку! Я слышала, что просторы там огромные и там все свободны.
– Бабушка, я не хочу уезжать из Шотландии! Я – шотландец, и поэтому…
– Шотландия – это только земля, на которой ты родился. Но самое важное – это душа твоего народа, неужели ты не понимаешь? Его язык, его традиции – вот что запечатлено в наших сердцах. Дух шотландцев, Аласдар, – вот что важно, вот что спасет тебя! Как-то мой друг доктор сказал: «Дух – это единственная свобода человека. Нет такого закона, такой угрозы, таких цепей, которые возымели бы над ним власть». И он был прав. Ты – единственный, кто может распоряжаться своей свободой. Если мы будем об этом помнить, англичанам не удастся своим злобным дыханием погасить пламя, горящее в сердце нашего народа. Шотландия слабеет, и все же она не исчезнет. Она выживет – не здесь, так на далеких землях, если будет нужно. Нашу гэльскую кровь просто так не разбавить! Конечно, она смешается с кровью других народов, это неизбежно и необходимо для нашего же выживания. Но она сильная, и должна такой оставаться. Силой нашего духа, осознанием того, кто мы есть, мы спасем наш народ. Ты ведь знаешь девизы кланов, передавших тебе свое драгоценное наследие? Per mare, per terras! No obliviscaris! «По морю, по земле не забывай, кто ты есть!» Понимаешь? Никогда не забывай, кто ты есть! Я знаю, ты еще слишком юн, чтобы уразуметь все это. Но ты уже носишь в душе наследие своих предков, и тебе предстоит сберечь его и передать, дабы наши традиции сохранились в веках. Можно сказать, это мое тебе поручение, Алас, мой завет. У твоих старших братьев уже есть семьи и дети. Коллу и Джону ты передашь все, что я тебе сказала, хорошо? Но знай, что только тебе я поручаю исполнить мою мечту. Если нынешнее восстание закончится поражением, кланам Хайленда придет конец. Но так быть не должно…
– Почему вы так говорите? Бабушка, мы победим! Победим и выгоним англичан из нашей страны!
– Не знаю, мой хороший, не знаю… Мне придется открыть тебе один секрет: у твоей матери снова было видение. Наши долины опустели, и никто там больше не живет. От домов остались руины. Но мир широк, мой Аласдар! Нужно сделать все ради спасения нашего наследия. Оно не должно исчезнуть. Если мы спасем его, это и будет наша настоящая победа над этими sassannachs! Они не могут отнять у тебя твою душу и память! Обещай мне, Аласдар…
– Я… я обещаю.
Слеза покатилась по щеке, намочила губы. Она едва ощутимо отдавала горечью. Разве мог он тогда понять, что имела в виду умирающая? Ему тогда было всего тринадцать. Его мать, Марион, предвидела бегство хайлендеров с родных земель, последовавшее за финальной битвой при Каллодене, в которой они намеревались отвоевать себе независимость. Бабушка Кейтлин опасалась, что пророчество осуществится, и попыталась его предостеречь. Он ничего не понял… Речь шла не о том, чтобы отразить нападки врага и тем самым спасти свой народ. Кейтлин имела в виду куда более тонкие материи – она говорила о войне на уровне сознания, о сохранении своей души. «Дух – вот единственная свобода человека. Нет такого закона, такой угрозы, таких цепей, которые возымели бы над ним власть…» «Но ты уже носишь в душе наследие своих предков, и тебе предстоит сохранить его и передать, дабы наши традиции сохранились в веках…» Ну почему смысл этих слов и обещание, которое он дал бабке, открылся ему только сейчас, когда он уже откликается на индейское имя и находится в лодке с тремя индейцами на просторах чужой страны? Наверное, потому что нужно было пережить все, что им пережито, дабы понять главное.
