не стыкующимися с его мимикой.
На лице мамы мгновенно проступила тёплая улыбка, в ответ на которую Грир довольно улыбнулся. Только этот взрослый мальчик мог вызвать подобную улыбку у нашей матери. Мы с Астрид могли вызвать любую другую улыбку, но только не эту…
Когда Грир направился в сторону своей сияющей счастьем жены, мама встала рядом со мной, заняв его место. В этот же момент мимо нас проходила Астрид, обнимаемая Маршаллом, и на сей раз мама обратилась к ней:
– Как поживает твой отец, дорогая? Ты навещаешь его?
– Да, мам, не переживай. Инвалидность по печени не мешает ему пить напропалую.
– Я бы даже сказал, что помогает, – отозвался звучным баритоном Маршалл. – На пособие мой тесть затаривается выпивкой. Правда, из-за старости Беби – в конце концов, псу девятый год – он стал меньше пить, чтобы покупать своему лучшему другу дорогой корм. Так что у Гая Уэнрайта всё как всегда.
– Тебе стоит проверить, как у него обстоят дела с тёплыми вещами, – снова обратилась к Астрид мама. – В этом году обещают холодную зиму, а в трейлере особенно не согреешься даже печкой, так что не забудь проверить.
– Уже проверила, мам. Купила ему пару новых пледов, три кофты, штаны и несколько пар шерстяных носков. Не замёрзнет.
– Повезло тебе с родителями, да, деточка? – улыбнулась мать, поднеся к своим губам бокал с шампанским, и я последовала её примеру.
– Я действительно считаю, что мне повезло, – вздохнула сестра. – У меня целых три, ну или два с половиной родителя. У некоторых людей нет ни одного.
– Ты ведь сейчас о ком-то конкретном говоришь? – заметил подошедший к нам отец, приведший с собой и Грацию с Гриром.
Наш отец всё ещё был высок и статен, его густые и почти полностью поседевшие волосы были тщательно уложены, чёрный костюм на нём, как и всегда, сидел крайне солидно… Сколько себя помню, он всю жизнь смотрел на маму влюблённым и жаждущим любви взглядом. Даже сейчас он в первую очередь посмотрел на неё и только потом на Астрид, к которой обращался. Мама же словно не замечала подобного поведения отца. Она, без сомнения, любила его, но не так… Не так самозабвенно.
– Да, я сейчас говорю о конкретном человеке, – с заметным удовольствием подтвердила проницательную догадку отца Астрид. – Я уже два года как дружу с отличнейшей девушкой. Хотя ей тридцать пять и совершенно очевидно, что она уже зрелая женщина, но, простите, язык не поворачивается не называть её именно девушкой. Так вот, помните стрельбу в местной больнице тридцатидвухлетней давности? – все дружно закивали головами. Даже я знала эту историю, хотя родилась гораздо позже случившегося. – Двумя из трёх убитых были её родителями.
– Какой ужас! – воскликнув, мама поднесла обе руки к губам. – Бедная-бедная девочка!
– Да уж. Ей было всего три, когда она лишилась обоих родителей. Так что да, я действительно считаю, что мне повезло с наличием в моей жизни сразу трёх родителей одновременно.
– Какая, должно быть, твоя подруга одинокая, – с искренней грустью в голосе вздохнула Грация.
– Пейтон крутая. Даже круче меня, – широко заулыбалась сестра. – Ты её, кстати, видела, – обратилась к маме она. – Помнишь, в ночь, когда не стало вашего последнего пса Бэа, она подвозила меня в Куает Вирлпул? Ты вышла на крыльцо и должна была видеть её.
– Тогда было темно, я не рассмотрела водителя, – вздохнула мама. – Выходит, тебя подвозила эта бедняжка Пейтон?
– Говорю же, она сейчас далеко не бедняжка – она крута! Самый настоящий боец…
– Ты должна нас познакомить, – явно отреагировав на мамины эмоции, вступил в диалог с настоятельным предложением отец. – Уверен, твоя подруга очень интересная личность. Нам было бы приятно узнать, с кем ты дружишь. Твоя вторая подруга, Рене Ламберт, нам очень понравилась.
– Ну, если вам понравилась Рене, значит от Пейтон вы вообще в восторг придёте.
– Никогда не видела, чтобы ты была от кого-нибудь в таком фанатичном восторге, – вслух заметила я, на подсознательном уровне отметив “влюблённое” поведение сестры как нечто подозрительное.
– Эй, не говори так, иначе я начну ревновать, – схватил Астрид за талию огромными ручищами Маршалл, лысая голова которого, как всегда, блестела, словно отполированная. С возрастом облик этого человека становится всё более габаритным и устрашающим.
– А откуда ты знаешь подробности её истории? – вдруг подал голос Грир. – Вы настолько близки, что эта Пейтон поделилась с тобой столь болезненным моментом из своей биографии? Я думал, что знаю всех твоих подруг, а здесь выясняется, что у тебя в рукаве припрятана некая Пейтон.
– Если бы она мне рассказала! Эта особа – самый скрытный интроверт, которого я когда-либо встречала. Естественно при таком раскладе мне самой пришлось проводить раскопки в истории её личности.
– А она тебя действительно сильно зацепила, – продолжала щуриться я, всё больше улавливая в словах сестры подозрительную заинтересованность посторонним человеком. С чего бы вдруг?.. Что именно могло вызвать столь уникальную активность?..
Мы ещё минут пять слушали восторженные речи обычно сдержанной на подобные излияния Астрид, в течение которых я всё больше убеждалась в том, что эта Пейтон – необычная птица. Астрид по-настоящему мало кто способен зацепить, так как то, из чего состоят человеческие души, моей старшей сестре всегда казалось едва ли не смешным и мало любопытным. Но об этой Пейтон Пайк, с которой она, оказывается, дружила уже два года, она, казалось, могла говорить бесконечно и с неиссякаемым энтузиазмом. Это было очень странно…
Когда разговор о таинственной незнакомке был окончен и все направились разрезать праздничный торт, только мы с мамой остались стоять на своих местах. Подождав с минуту, мама вдруг заговорила:
– Грир хочет, чтобы мы с твоим отцом переехали в Роар. Говорит, что так мы сможем больше времени проводить с внуками. Мы согласились, но, кажется, я в итоге всё-таки откажусь. В Куает Вирлпул у меня слишком хороший палисадник, чтобы я согласилась его бросить, да и с соседями мы дружим… В общем, скорее всего, мы просто будем жить на два города: останавливаться у твоего брата на пару недель, потом уезжать в Куает Вирлпул и потом снова приезжать…
– Неплохая идея, – я поставила свой опустевший бокал на подоконник.
– Я знала, что ты оценишь, – слабо улыбнулась мама. – Я тебе редко это говорю, дорогая, но ты ведь знаешь, что мы с папой гордимся тобой.
– Здесь нечем гордиться. Я не создала крепкую семью и не родила в браке, как это сделали Астрид с Гриром. Вот кем вам действительно стоит гордиться.
– Ну, знаешь, дорогая, твои старшие сестра с братом тоже всё
