— Когда это было иначе, монсеньор?!
— Я бы напомнил тебе, но жаль терять драгоценное время.
И Филипп закрыл дверь.
— О чем это он? — спросил Мишель с мрачным любопытством.
— А я знаю? — Лоррен устало вздохнул. — Он может припомнить историю столетней давности. К примеру, когда ему пришлось ехать в открытой двуколке, и вдруг пошел дождь. Если ему вздумается ныть и обижаться, придумать повод не составит труда.
С наступлением темноты Мишель, Филипп и Лоррен отправились на склад, куда Ольга привезла гробы. Рабочий день его сотрудников уже закончился, двери были заперты на электронные замки. Мишель собрался было, не мудрствуя лукаво, выбить двери, но Филипп остановил его, заявив, что поднимать шум опрометчиво — наверняка где-нибудь сработает хитрая сигнализация, и очень скоро на склад явится полиция.
— Не стоит вести себя в Германии так же, как в России, — добавил принц.
В самом деле, проще и спокойнее оказалось найти одинокого охранника, заворожить его и заставить открыть двери.
Гробов на складе, конечно же, уже не было. Гензель опережал их ровно на сутки и убрался отсюда еще прошлой ночью. Впрочем, оказалось, что они приехали сюда не напрасно.
В дальнем углу, за штабелем ящиков, Лоррен обнаружил тело Ольги Кузнецовой. Гензель со спутницей обескровили ее и бросили, даже не позаботившись о том, чтобы припрятать труп. Удивительно, что работяги за целый день не нашли его. Хотя вряд ли они заглядывали во все закутки огромного склада, а обескровленный труп разлагается медленно, и от него почти не воняет. Установленные на складе кондиционеры, охлаждавшие воздух до комфортных для физического труда шестнадцати градусов, весьма этому способствовали.
Ольга сидела, привалившись спиной к стене и уронив голову на грудь.
— Достойная участь для предательницы, — заметил Лоррен, опрокидывая труп и переворачивая его носком сапога на спину, чтобы открылась шея с двумя посиневшими ранками от клыков.
— Однако мы не можем оставить тело здесь, — заметил Филипп. — Нужно связаться с Принцессой Штутгарта, пусть ее заберут.
— Я позвоню, — сказал Мишель, доставая телефон.
Говорил он с кем-то из Стражей принцессы. Но его немецкий был слишком плох, чтобы внятно объясниться, и Филиппу пришлось отобрать у него мобильник.
— И ты еще собирался ехать один! — проворчал он.
Сообщив Стражу о трупе на складе, Филипп не преминул осведомиться, как продвигаются поиски Гензеля Шварцвальдского и получил ответ, что поиски приостановлены.
— Мы шли за ним до самого леса, — сообщил Страж, — но потом потеряли след. Там слишком мощная магическая защита, никому из наших не удалось ее одолеть. Мы просто блуждали по лесу как… как смертные. Можете попытаться сами. Но и вы вряд ли преуспеете. У нас неплохие профессионалы, но они не справились. Боюсь, нам всем остается только ждать, пока Гензель сам выйдет оттуда. Не может же он вечно сидеть в лесу.
— Может, и еще как, — хмуро бросил Филипп, пересказав свой разговор Мишелю и Лоррену. — Думаю, он может просидеть там и сотню лет. Столько ждать мы не станем, мне время дорого.
— На месте разберемся, — сказал Мишель. — Я даже рад, что местные облажались. Я-то боялся, что они прикончат ублюдка раньше, чем я до него доберусь.
Перед тем как покинуть город, гости из Москвы решили перекусить. Для поисков преступника им нужны свежие силы, а ночью в лесу вряд ли можно рассчитывать на толпы людей. Но с подопечными Принцессы Штутгарта приезжие обращались предельно аккуратно, взяв у них так мало крови, что те ничего и не почувствовали. Проблемы на чужой территории, да еще в сложившихся обстоятельствах, были никому не нужны.
2
Они лежали, обнявшись, в подполе лесной избушки.
За прошедшие столетия домик должен был превратиться в труху и пыль, но его защищали чары Катарины. Они оберегали и сам дом, и все, что несколько столетий ждало хозяев внутри. Сундук с книгами все еще стоял в углу подпола. Даже беличье одеяло оставалось целым, хотя шерсть на нем местами вытерлась: заклятье защищало только от воздействия извне. Катарина была сильной ведьмой, чары не исчезли с ее смертью. А ведь как давно исчезла она сама! О ней помнили-то, наверное, только Гензель, ее ученик, и Гретель, ее убийца.
Они не раз возвращались сюда: пожить в уединении, отдохнуть от мира. Гензелю это было необходимо, а Гретель следовала за братом всюду, куда бы тот не направлялся. На земле не существовало места, где они могли бы с большим комфортом пережить все мирские бури. Сюда не проникал никто. Катарина защитила дом от людей и зверей. Гензель укрепил ее магические щиты, сделав этот участок леса непроницаемым даже для глаз потусторонних тварей: ни вампир, ни оборотень, ни колдун не могли проникнуть сюда.
Голова Гретель лежала на его груди, и Гензель нежно гладил ее но волосам.
Он вспоминал…
В ту сентябрьскую ночь восемьсот двенадцатого года, когда они спустились в подземелье, Москва горела. В темноте было видно, как ветер несет искры, перебрасывая их от одного пылающего дома к другому. Москва горела, подожженная по приказу генерал-губернатора Ростопчина, перед тем, как город сдался на милость Наполеона. Сначала запылали объекты, предназначенные к уничтожению: фабрики, лавки, склады, каретные ряды, мануфактуры. Затем занялись жилые дома. Тушить было некому: пожарные команды уже ушли из города. Французские солдаты метались, пытаясь отбить у огня хоть самую малость из захваченного и награбленного. Те москвичи, которые напрочь отказывались бросать свои жилища даже под французами, теперь тоже вынуждены были бежать…
Для вампиров огонь почти так же страшен, как солнечные лучи. Но покинуть город в нынешней ситуации было крайне затруднительно. При перемещении труднее отводить глаза смертным. Для любой повозки, груженной гробами, для любой закрытой кареты огромен риск быть захваченной — французскими ли, русскими войсками, все равно: задержат до рассвета… И тогда — гибель. А главное — будет нарушен Закон Великой Тайны. Люди могут узнать, что вампиры все-таки существуют.
Допустить такое Князь Московский не мог. Он приказал своим подданным спуститься в подземелья. Хорошо, что под Москвой вырыт целый лабиринт, способный вместить в десять раз больше народу, чем несколько сотен подданных Князя.
Князю пришлось просить разрешение на убежище у Крысиного Царя. Хотя сила вампиров намного превосходит силу большинства обитателей потаенного мира, все же ссориться с крысолюдами не хотелось. И уж точно — не сейчас. А подземелья любого города — их исконная территория. И Князь выбрал из своей коллекции самый великолепный огненный опал: магический камень огромной силы, прекрасный и щедрый дар в уплату за разрешение переждать пожар в подземельях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
