и как не попасть, если вся суть танца — попытаться удержать вырывающуюся из объятий трепетную лань? Череда стоек, поддержек, которые неизменно переходили в новые попытки отпрянуть, скинуть руку, поднырнуть под плечо. Иногда приходилось ловить эту скользкую рыбку буквально со спины, и тогда девочка особенно дразняще проходилась по мне своей попкой и, выгибаясь, усыпала волосами моё плечо.
Танец кончился в один миг — как раз на очередной попытке подруги вырваться из объятий. Девичья попка замерла у меня внизу живота, а прелестная головка с прикрытыми веками удобно улеглась на плече; я же настойчиво приобнимал красавицу за талию. С последним музыкальным аккордом моя ладонь переместилась вниз, проникая под кружево дразнящих трусиков. Женщина охнула. Напряглась всем телом, готовая выполнить любую просьбу-приказ. Но я молчал. Лишь опытные пальцы дразнили её в самом уязвимом месте. Хватило Фани ненадолго. Она почти сразу опала, и тут же стала жертвой коварных объятий, которые окончательно пленили по́рхающую птаху. Я развернул даму к себе и жарко впился в ещё хранящие отзвуки недавнего стона губы. Топ оказался сорван одним неуловимым движением, а следом к ногам упали и девичьи трусики. Теперь я мог наблюдать её во всей естественности, сдобренной горячкой недавнего танца.
Тем более неожиданным оказалось её следующее движение. Фани вдруг резко опустилась передо мной на колени. Её гибкие пальчики впились в магнитную пряжку брюк, деловито расстёгивая их. Вскоре брюки упали к её ногам, а следом и боксёрки, с которыми девочка справилась и того быстрей. С живейшим интересом Фани осмотрела встопорщившуюся плоть. Невесомо приникла к ней поцелуем, и вдруг вновь оказалась на ногах — чтобы уже в следующее мгновение оказаться пойманной за бёдра. Теперь в моём распоряжении были не только безобидные пальцы, но и куда более тяжеловесный инструмент половой близости. Который и пригвоздил по́рхающую птаху, навсегда лишая её свободы. Впрочем, та не выглядела особо расстроенной, на что явственно указал сорвавшийся с пухлых губок стон — по глубине сравнимый лишь с выгибающим спазмом, накрывшим всё её естество. По-моему, она вообще слабо понимала происходящее, желая лишь одного: чтобы исполненный сладострастия миг никогда не кончался. Я оказался сдавлен коконом сильных рук и ног, прижат упругим телом, словно бы пытавшимся раствориться во мне без остатка.
В спальню мы завалились всё в той же позе. Фани ещё и вовсю крутила бёдрами, смежив веки и каждое новое движение встречая глубоким вздохом или стоном — когда вожделенное ощущение выходило особенно нестерпимым. Едва же тело красавицы коснулось обширного ложа, как девочка тут же раскинула ножки, уперев их ступнями в пружинящее покрытие, а острыми коленями обратив к потолку. Мне оставалось только навалиться на подругу с рычанием — и наша сегодняшняя игра длиною в вечер получила единственно возможное продолжение.
Стоит ли удивляться, что про татуировку я вспомнил лишь к середине ночи, когда танцовщица, несмотря на всю свою великолепную форму и выносливость, больше не могла продолжать? Не скажу, что я вышел из нашего противостояния неудовлетворённым, но некоторый осадочек всё же остался. По опыту знал: пройдёт совсем немного времени, и мне захочется повторить. Вот только с Фани это — дохлый номер. А жаль. Артисточка оказалась очень опытной и столь же самоотверженной — уж молчу про её взрывной темперамент и невероятную тягу к игре! Такая подруга дала бы фору иной валькирии. Жаль, что она внешница… Реально жаль, без всяких экивоков. И даже так мне мучительно захотелось увезти девчонку с собой.
Однако мысли о татуировках запустили голову в правильном направлении. Немного подумав, я вынужден был признать, что не видел на теле подруги никаких посторонних элементов. Только благородная белизна со следами «температурной обработки» в местном аналоге солярия. Тело танцовщицы во всех смыслах было совершенно и девственно чисто. Никаких татуировок там не наблюдалось.
Разумеется, это знание не несло в себе подвоха. Вариантов могла оказаться масса, от случайного совпадения темы татуировок с карточной колодой вообще и до какого-то происшествия, после которого татуировка с тела прелестницы попросту исчезла. Но даже такие перспективы волновали слабо. Уже одно только знакомство со столь невероятной женщиной окупало все мыслимые затраты времени и ресурсов. Наверняка артистка останется в моём сердце навсегда — Фани просто невозможно забыть.
Разумеется, хотелось разобраться и с загадкой убитого журналиста, но так, без огонька. На фоне прекрасной танцовщицы всё остальное сгладилось, померкло, отошло на задний план. В Фани я нашёл нечто куда более ценное — отыскал потрясающую любовницу. Ведь что бы ни говорили матери-командиры, женщины для меня значили неизмеримо больше пресловутой Экспансия. Только данное Валери обещание толкало меня вперёд, заставляя воспринимать Экспансию подруг частью своего «дао». Поэтому я всё же решил начать этот разговор:
— Фани, скажи, а почему ты не носишь татуировки?
— Зачем? — прозвучал лаконичный вопрос из клубка рыжих волос, свернувшегося у меня подмышкой.
Девочка всей своей манерой излучала сытое довольство, и не хотела не то что двигаться — даже говорила с превеликим трудом. Да уж, загонял я подругу!..
— Многим девочкам нравится… да и приятно выцеловывать кожу под татуировкой. Эта картинка как бы создаёт контур, направляет действие. Даже если под ней не было эрогенной зоны, после нескольких экспериментов она запросто может там появиться.
— У меня были татушки, — призналась рыжая. — Но я посчитала, что тело должно быть чистым. Естественным. Поэтому вывела их все. Разве тебе не понравилось?
— Не говори глупости! Разумеется, понравилось. Ты великолепна, Фани! Мало кто из девчонок в Конфедерации может с тобой сравниться! Такой темперамент, такая самоотдача! И красота. Красота сильного тренированного тела. Тобой можно восхищаться даже просто наблюдая со стороны, но если посчастливилось прикоснуться… Этого уже не забыть.
— Приятно… — всё же переборола себя артистка. Ей действительно нравились сладкие речи — как и любой другой женщине.
— Скажи, а фотки у тебя… с татушкой… остались?
— Конечно! Сейчас покажу! — и девчонка действительно сорвалась с кровати, точно и не нежилась до того, полностью растворившись в моих объятьях. Вот егоза!
Спустя несколько мгновений она удобно умастилась у меня на плече и принялась демонстрировать фотки со своего планшета. Что могу сказать? Их было немало — и фоток, и татушек. Фани решила кардинально сменить имидж. Кстати, и приметный зверёк тоже присутствовал. Когда я на несколько секунд залип на него, внимательно изучая не столько даже хитрый контур, сколько тот фон, на который он был нанесён, девчонка не выдержала. Хихикнула.
— Занятная зверушка. Мне тоже нравилась. Мужиков наповал разила. Они так и косили на неё глазами, когда видели. Было смешно
