что, будь у нее время, она бы, пожалуй, навестила Ольгу. Не для того, чтобы позлорадствовать, а чтобы посмотреть, не может ли она чем-то помочь. Впрочем, вряд ли в психиатрическую больницу пускают посетителей.
– Надо же, – покачала головой мама. – Вон и у Кирюшиного одноклассника тоже горе какое, совсем, говорят, мальчонка двинулся.
– А с ним что случилось? – насторожилась Кристина.
– Да кто ж его знает? Был нормальный, а потом как что-то в мозгу щелкнуло – и стал идиот идиотом.
– Юра не идиот, – послышался тихий голос от дверей. – Он просто очень сильно испугался.
Кирюша! Кристина застыла, а затем медленно повернулась. Ей хотелось броситься к брату, схватить его в охапку и прижать к себе, но Кирюша не особенно любил тактильный контакт; он мог держаться за руку, но обниматься ему не нравилось. К тому же она не хотела пугать его таким бурным проявлением чувств, которые, честно говоря, удивляли ее саму. Оказывается, надо было потерять своих близких и свою жизнь, чтобы понять, как сильно ты их любишь и как в них нуждаешься. И почему, спрашивается, нужно получать только самые жестокие уроки, чтобы сделать нужные выводы? Почему нельзя было осознать это раньше? Может, если бы она это сделала, то не оказалась бы сейчас в «Колизионе»…
– Чего он испугался? – спросила мама.
Кирюша не ответил, он не сводил настороженных глаз с Кристины.
– Юра – это который тебе шнурки связывал? – спросила девушка внезапно охрипшим голосом.
Брат медленно кивнул, выражение лица у него было озадаченным, словно он пытался решить какую-то головоломку.
– Его кто-то очень сильно напугал? – продолжила осторожно расспрашивать Кристина, уже догадываясь, чьих рук это дело.
Нет, конечно, в чем ее фамильяру не откажешь – так это в том, что она вплотную занялась решением всех семейных проблем. Бизнес отца, отравлявшая ей жизнь Ольга, донимавший брата хулиган… Вот только средства, которые она выбирала, были уж слишком безжалостные.
Брат не ответил, просто застыл на месте со стеклянными глазами.
– Кирюш! – позвала Кристина. – Ты чего?
Взгляд мальчика ожил, и он выдохнул:
– Кристина?
– Ну конечно, Кристина, а кто же еще? – ворчливо подтвердила мама.
– Кристина! – воскликнул Кирюша и вдруг бросился к сестре на шею – совсем как сделал бы обычный ребенок.
Растерянная и глубоко растроганная столь несвойственным брату жестом, Кристина обняла его и крепко прижала к себе.
– Кристина, – продолжил повторять он. – Кристина…
– Да, Кирюш, я здесь, – шептала она ему в ответ.
Брат сильнее стиснул вокруг нее руки.
– Кристина, ты вернулась!
– Словно месяц не видел, честное слово, – заметила мама, встревоженная необычно ярким проявлением эмоций, таким несвойственным для их особенного ребенка. – Ее же всего пару часов не было.
Кирюша маму не слышал. Он оторвался от Кристины, чуть отстранился и заглянул ей в лицо, словно хотел убедиться, что это действительно его сестра. И в этот момент каким-то шестым чувством, каким-то ощущением, у которого нет названия, Кристина поняла: Кирюша знает. Разумеется, знает далеко не все. Но он знает, что с ними живет ненастоящая Кристина.
Кирюша снова прильнул к сестре и обнял ее за шею.
– Как хорошо, что ты вернулась, – тихо, чтобы слышала только Кристина, шепнул он. – Ты больше не уйдешь?
Вместо ответа Кристина еще крепче прижала брата к себе и уткнулась носом ему в макушку. Из глаз текли слезы, и остановить их не было сил. О, как же она не хотела уходить!
– Не уходи больше, пожалуйста! Я буду хорошим, я обещаю!
Последние слова вонзились в грудь острым колом и пробили дыру в душе – насквозь!
– Ты и так хороший, Кирюш, – с трудом проговорила Кристина, сглатывая ком в горле и уже не пытаясь смаргивать пелену слез. – Ты самый лучший на свете.
* * *
– Ты собираешься в город? Сейчас? – удивился красавчик. Он лежал, расслабленно откинувшись на подушку и закинув одну руку за голову, и недоуменно наблюдал за тем, как Тина натягивала кроссовки.
– Угу, – буркнула она, хотя могла вообще не утруждаться; на ее взгляд, ответ был и так очевиден.
– Прямо сейчас? После… – Красавчик не договорил, но Тина услышала в его голосе досаду. Похоже, он был не на шутку задет тем, что она не потеряла голову от восторга и не выпала из реальности.
Тина бросила на него насмешливый взгляд через плечо, и парень, кажется, смутился.
– А может, лучше никуда не пойдем? Останемся тут, пока никого нет и автобус в нашем полном распоряжении? – голосом опытного обольстителя предложил он.
– Предлагаешь мне выбор между тобой и ночью цирколуния? – фыркнула Тина.
Парень не ответил; похоже, он понял, что выбор будет не в его пользу, и это его уязвило. Он сел на кровати; от расслабленности не осталось и следа.
– Не думал, что ты поведешь себя так, – наконец пробормотал он.
– А как, ты думал, я должна была себя вести? – спросила Тина, хотя, честно говоря, это ее совершенно не интересовало. Она уже поняла, что красавчик привык к совсем другому поведению девушек, которых он осчастливливал своей компанией. Они должны были лучиться от счастья, восторженно улыбаться, преданно заглядывать в глаза и выпрашивать от него обещание позвонить и снова увидеться.
Парень не ответил, но на скулах заиграли желваки, и Тина поняла, что он разозлился. Однако сумел взять себя в руки и как ни в чем не бывало спросил:
– Тебе составить компанию?
«Интересно, почему он так себя ведет? Ему настолько сильно нравится Кристина или что-то от нее нужно?» – задумалась Тина, а вслух ответила только:
– Нет, спасибо. Я лучше одна.
– Понимаю, – кивнул красавчик
«Много ты понимаешь!» – фыркнула про себя Тина.
– Это ведь твой родной город, – продолжал тем временем парень, – и тебе хочется…
– Да, да, – прервала его Тина, – мне хочется. Спасибо за помощь с зеркалом, – сказала она, поднимая свою драгоценную находку и устраивая ее поудобнее в руках.
– Может, все же расскажешь, зачем оно тебе?
Тина бросила на парня пристальный взгляд. Вопрос был задан небрежно, но что-то в голосе выдавало настороженность. Этот красавчик не так прост. И интерес у него, кажется, не такой уж праздный, а вполне себе даже корыстный. Можно было бы копнуть поглубже, но Тина не хотела тратить время. Да и не очень ей это надо!
– Чтобы смотреться в него, разве непонятно? – выдала Тина самый что ни на есть раздражающий своей буквальной очевидностью ответ и, не желая продолжать разговор, к которому у нее не было никакого интереса, вышла из автобуса.
Дойдя до границы циркового городка, она остановилась, огляделась и, убедившись, что вокруг никого нет, поставила зеркало на землю, а сама присела на корточки и, раскачиваясь
