на плечо Сновида, и – в Киев! Не торопись, отдыхай в пути. Лихие проспят не час и не два.
– А если у нас ничего не выйдет?
– Они тебя в любом случае не убьют. Но если вас долго слишком не будет, я попрошу Лидула прочесать лес на десяток вёрст. В какой стороне примерно то место, Хлеська?
– К северо-западу, за большой горой.
– Ну, идём!
И все трое вышли. Добрыня ждал их возле открытой двери во двор, к которой вели крутые ступеньки.
– Пришли на пир двести отроков, которые на постах стояли? – спросил патрикий у ключника.
– Да, пришли. И явились также купцы заморские. К счастью, много бояр ушло. Иначе бы не хватило места для всех.
Когда поднялись наружу, Добрыня запер подвал и зашагал к главным дверям дворца. Калокир, Хлеська и Рагдай двинулись к воротам. Те были настежь. Около них патрикий, пожав приятелю руку, сказал ему:
– Пусть тебя хранит святой преподобный Феодор Стратилат!
Щёлкнув Хлеську по носу, он направился во дворец. Рагдай и его попутчица пошли вниз, к багряному зареву полыхавших на площадях костров.
– Давно ли ты его знаешь? – спросила Хлеська.
– Два года.
– И что же ты о нём думаешь?
– Мне с ним весело. Интересно. А ты что думаешь?
– Он – красавец! И ты отлично пляшешь под его дудку.
– Ты мне так мстишь?
Она промолчала. Потом заметила:
– Никто прежде не надевал мне на ноги башмачки! Я ему понравилась.
– Это точно. Не удивлюсь, если он прямо завтра женится на тебе, а через два года ты займёшь место зеленоглазой царицы. Она до свадьбы с царём тоже ведь работала в кабаках!
– Ты стал очень странным, – Бросила косой взгляд на Рагдая Хлеська, – ты такой же странный, как твой патрикий. Он угрожал мне смертью, а ты молчал. Ведь так было нужно! Потом он стал меня лапать, и ты спокойно смотрел. А почему нет, если это нужно? Ты изменился.
– Ты правда думаешь, что я дал бы тебя убить?
– Ты сам бы меня убил по его приказу.
Они шли к саду не через площади, а задворками, где слонялось много бездомных псов. Но в руке Рагдая блестел топор, и это их побуждало не приближаться к быстро идущей паре. Но лай стоял со всех сторон страшный.
– Слыхала, Хлеська, как волки давеча выли? – спросил Рагдай, взяв спутницу за руку.
– Да, слыхала. То, правда, были не волки.
– А кто тогда? Печенеги?
– Не печенеги. То был Равул.
Рагдай оступился. Псины шарахнулись, замолчав, но тут же опять залились отчаянным лаем.
– То был Равул, – повторила Хлеська, крепко сжимая руку Рагдая, – он лучше всех степняков умеет подражать волку. Я его голос очень хорошо знаю.
– А Святослав знает ли его голос?
– Святослав – вряд ли. Во всей дружине только один Лидул отличает Равулов вой от воя волков или печенегов. И если он, Лидул, разузнает вдруг, где Равул, то очертя голову полетит с ним биться. Лидул мечтает собственными руками убить Равула. Равул, я думаю, для того и выл, чтоб Лидула выманить в степь.
– Но он просчитался. Лидул сейчас другим поглощён.
Тут же у Рагдая возникла некая мысль. Чувствуя, что Хлеська к нему смягчилась, он у неё спросил будто невзначай:
– Часто ли Малуша бывает в Киеве?
– Да в последний раз была летом. Прежде – зимой.
– И по скольку дней она здесь проводит?
– Не знаю точно. По малу.
Псы не полезли за ними в сад. Там, где Рагдай и Хлеська вошли в него, забор сохранил не более половины досок и весь качался от ветра.
– Кто ставил этот забор? – поинтересовался Рагдай, перепрыгнув с Хлеськой через ручей, – что, у сада раньше хозяин был?
– Да. Князь Игорь. Он в нём держал волков – настоящих, диких, взятых живьём на охоте.
– А для чего он их тут держал?
– Чтоб скармливать им людей, которых ему хотелось убить. Несчастных швыряли через забор, и тут же весь Киев слышал их крики. С тех пор как Игорь погиб, этот сад считают проклятым местом.
Рагдай безрадостно огляделся по сторонам.
– А кто дом построил между бугров?
– Вот этого я не знаю. Он там стоит со времён Аскольда.
Дом беспросветно зиял узеньким проёмом выбитой двери. Лучины в нём все погасли.
– Твоя работа? – спросила Хлеська, прямо с порога увидев три трупа в горнице.
– Нет. Лидула. Но я был с ним.
Прошли в клеть. Вогнав топор в стену, Рагдай опять занялся работой. Ему пришлось выносить в горницу все лавки, уложенные на стол, и ставить его на ножки. Затем он снял с пояса ремень, к которому был приторочен меч, и подошёл к Хлеське. Она его обняла и тихо сказала:
– Если мне что-нибудь не понравится, я пожалуюсь на тебя патрикию Калокиру!
– Он будет рад, – ответил Рагдай и ласково снял с неё полушубок. Когда он бросил его на стол, Хлеська неожиданно пришла в ужас. Взятая на руки, она стала отчаянно извиваться, размахивая ногами так, что один башмак полетел направо, другой – налево, и зашлась визгом:
– Не смей меня класть на стол! Не вздумай! Пусти!
Рагдай поставил её.
– В чём дело?
– Я не хочу лежать на столе! На стол кладут мёртвых!
Руки её обвили Рагдая вновь. Но всё же ему хотелось именно так, как задумал он, и никак иначе. Он сделал то, что хотел. Уложенная на стол, Хлеська не была похожа на мёртвую. Она мстила Рагдаю тем, что громко ругалась и пробовала сломать ему шею при помощи своих ног, да уж где ей было! Потом ей вдруг захотелось лечь на стол грудью и животом, свесив с него ноги. Теперь досталось столу. Она его исцарапала весь ногтями и обслюнявила. Словом, смертью тут и не пахло.
Когда Рагдай отошёл, Хлеська опустила подол кафтана, и, натянув полушубок, стала ходить по комнате босиком. Она не могла найти свои башмаки. Рагдай, между тем, топором рубил крышку люка, чтобы убрать одну из досок. Отодрав её, он просунул руку в образовавшееся пространство, сдвинул засов и поднял тяжёлую крышку. В лицо ему из дыры пахнуло промозглой сыростью подземелья.
– Куда ведёт этот ход? – спросил он у Хлеськи. Та обувалась.
– В лес он ведёт.
– Далеко?
– Да нет, на опушку.
Бросив топор и вновь надев пояс с мечом, Рагдай сказал Хлеське:
– Спускайся первая.
– Почему?
– Тебе ведь уже нечего терять!
– Хорошо, как скажешь.
От края люка вела вниз лестница – две жердины, соединённые поперечинами. Рагдай спускался за Хлеськой с очень большой осторожностью – ведь подпиленная ступенька вполне могла выдержать её вес, но не его. Впрочем, высота была небольшая. Достигнув пола, они побрели наощупь по очень тесному коридору, стены и пол которого были выложены камнями. Пройдя где-то с полверсты, наткнулись на стену из толстых брёвен. В ней была дверца с двумя крепкими засовами. Открывалась она вовнутрь. Дальше была бесформенная дыра. Её заслонял огромный валун. Рагдай его отвалил наружу и вылез с Хлеськой
