Лили всхлипнула.
– Я не знала о том, что готовится убийство; думала, если действительно существует документ, в котором говорится, что мистер Риз герцог, титул принадлежит ему по праву, верно ведь? Я полагала, что он никому не желает зла, а хочет лишь исправить несправедливость. Мне было несложно выполнять его поручения, пока он не попросил меня украсть ребенка, но на это я не могла пойти.
Она обернулась к Ханне и умоляюще воскликнула:
– Поверьте, мадам: что бы ни случилось, я бы ни за что не обидела вашу дочку!
Маркус озабоченно почесал переносицу.
– О чем именно вас просил Бентли?
Лили поспешно вытерла глаза.
– Я всего лишь должна была открывать это, – она указала на двустворчатое окно, доходящее до пола, – и еще иногда отвечать на его вопросы. Он много расспрашивал о вас, мадам.
Лили обернулась к Ханне.
– И что он спрашивал?
Служанка на секунду задумалась.
– Спрашивал, верны ли слухи о нежных отношениях между вашими милостями. – Горничная залилась багровым румянцем. – Я сказала, что вряд ли, потому что никогда не видела… ну… в вашей комнате, мадам…
– Да, понимаю, – оборвала ее Ханна и тоже покраснела.
До недавнего времени Лили никогда не видела в ее покоях Маркуса и вдруг в одно прекрасное утро застала его обнаженным. Неудивительно, что бедняжка тогда выронила поднос.
Однако Маркус, похоже, не собирался отвлекаться от главной темы.
– Значит, ты рассказала Бентли о Молли, – произнес он, не отрывая глаз от Лили.
Служанка кивнула:
– Да, так оно и было. От меня он узнал, что вы, мадам, сильно привязаны к дочке.
Маркус задумчиво откинулся на спинку кресла. Не верить Лили он не мог. Все сходится. Кое-что он узнал от Дэвида, кое о чем догадался сам. Его отец и отец Бентли тоже были близнецами, вернее, двойняшками: в отличие от Маркуса и Дэвида они были разными, как небо и земля. В конце концов, Бентли решил – точнее, внушил себе, – что именно он законный герцог и вознамерился любыми средствами заполучить вожделенный титул. Интересно, действительно ли Бентли полагал, что в кабинете Маркуса хранятся тайные документы, или просто хотел порыться в его бумагах?
То, что Бентли без зазрения совести обманул доверчивую девушку, не знавшую своего отца, было вполне в его духе; он просто воспользовался ею для достижения своих корыстных целей. В случае успеха своего мерзкого предприятия кузен спокойно мог обвинить Лили в убийстве, которого та не совершала, и, чего доброго, потом сам сдал бы ее властям, заявив, что разоблачил заговор.
– Итак, Бентли уверял, будто у вас с ним общий отец, – повторил Маркус. – А что он представил в качестве доказательства?
Лили захлопала глазами.
– Он… – Она осеклась. – Он сам признался. Сказал, что нашел отцовский дневник и прочитал, как его отец соблазнил матушку, когда та прислуживала в Эйнсли-Парке. Еще он сказал, что хоть и не может публично признать меня своей сестрой, но будет обо мне заботиться, как и полагается брату. За это я должна помочь ему, поскольку я его сестра.
– И он показал тебе этот дневник?
– Нет, ваша светлость, – прошептала девушка.
– Неужели он не представил иного подтверждения своему рассказу?
Лили помотала головой, и Маркус глубоко вдохнул.
– Мой дядя уже несколько лет как покойник, – медленно произнес он, – Насколько я помню Бернарда, этот человек никогда не вел дневник. Бернард был мечтатель, художник, и его ничто не интересовало, кроме живописи. Если бы он завел роман со служанкой из Эйнсли-Парка, отец бы взыскал с него сполна.
Маркус умолк.
– Думаю, Бентли это было прекрасно известно.
Лили кивнула.
– Да, ваша светлость, – пролепетала она. – Какая же я дура, что поверила ему!
Маркус невольно пожалел девушку. Это все Ханна виновата, беззлобно подумал он: если бы не она, он бы никогда не заподозрил Лили.
– Сколько тебе лет? – уже не так строго спросил он. Наверняка Бентли наврал ей с три короба, и теперь пора заставить Лили понять, что она предала хозяев ради жалкого лгуна.
Лили нервно сглотнула.
– Скоро двадцать три, ваша светлость.
Маркус задумчиво наморщил лоб.
– Двадцать два года назад мой отец женился на Розалинде. Тогда Бернард жил в поместье Эксетер. Но до этого… – Он покачал головой, припоминая. – Нет, тогда он еще не жил в нашем поместье. До свадьбы отца он почти два года жил в Европе. Помнится, летом, во время свадебных торжеств, я слушал его рассказы об Италии и Греции…
Ханна увидела, как на юбку Лили упала слезинка. Пожалуй, они с Маркусом взялись за нее слишком круто. В конце концов, она так и не отдала девочку Бентли, как бы сильно ей ни хотелось восстановить так называемого брата в правах.
Бросив взгляд на герцога, Ханна поняла: ему совершенно безразлично, что руководило Лили в ее поступках: она предала его, шпионила за ним и вступила в сговор с человеком, который хотел его убить. Похоже, девушка и впрямь может угодить за решетку, а ведь ей ещё нет и двадцати трёх!
Неожиданно Маркус обернулся.
– Ну и как же ты с ней поступишь? – спокойно спросил он.
Ханна растерялась. Имеет ли она право выносить приговор? И если да, то какой?
Ханна невольно поднялась.
– Помнишь, ты кое-что предложил мне, когда я только приехала?
Маркус на мгновение задумался, потом кивнул.
– Можно забрать это сейчас?
Маркус снова кивнул и вынул маленькую книжицу, затем что-то написал и протянул ей листок.
Ханна, взяв листок, обернулась к Лили, и та со страхом посмотрела на нее.
– Ты совершила подлый и низкий поступок, – сурово произнесла Ханна. – Даже если бы то, что сказал мистер Риз, было правдой, ты не должна была шпионить за мной и за его светлостью. Как ты понимаешь, после такого поступка я не могу оставить тебя в доме.
По щеке Лили скатилась вторая слезинка.
– Тем не менее, ты не отдала мою дочь мистеру Ризу, и поэтому я тебя прощаю. Отныне ты свободна. – Она протянула Лили банковский чек. – Вот возьми. На эти деньги ты начнешь жизнь сначала в каком-нибудь другом месте.
Лили осторожно взяла чек.
– Значит, вы не посадите меня в тюрьму? – робко спросила она.
– Нет. Но помни: все могло закончиться куда хуже. Это тебе урок – больше не искушай судьбу.
– Что вы, мадам! – Лили осторожно взглянула на чек: увидев, на какую сумму он выписан, она широко раскрыла глаза и, поднявшись со стула, поспешно запихнула бумажку в карман передника. – Спасибо, мадам. Спасибо, ваша светлость. Я больше никогда… я…
– Все, довольно, – прервал Маркус, и Лили поспешила удалиться.
Ханна долго смотрела вслед служанке: ей очень хотелось верить, что она поступила правильно. Лили обманула ее, но ведь она сама тоже долго притворялась герцогиней Эксетер; имеет ли она после этого право осуждать других за ложь? К тому же Лили фактически спасла ее дочь, поэтому Ханна не хотела лишать ее свободы.
