— Ты и так всем обязан мне! Кто добыл тебе паспорт? Кто дал возможность зарабатывать на хлеб художеством? — Эзекиел говорил с печальной иронией, призывая Тони смотреть на жизнь точно так же. — Почему бы тебе не продолжать зарабатывать с помощью твоей мастерской, раз у тебя есть такая возможность?
— У меня такой возможности больше нет, — отрезал Тони.
— Ты полагаешь, что между вами все кончено и навсегда? — спросил Эзекиел.
— Да, я так полагаю, — ответил Тони с неожиданной твердостью и решительностью.
Эзекиел давно уже жил на свете, он знал, что сердцу не прикажешь, молодых жить по-своему не заставишь, и ему было больно от своего бессилия. Он бы сделал все для счастья Камилии, но ее счастье от него не зависело.
Глава 39
Мария сидела на палубе в кресле, соленый морской ветерок овевал ее, и она чувствовала себя почти счастливой. После суеты последних перед отъездом дней, когда она трудилась не щадя сил, чтобы покончить со всеми делами к сроку, у нее наконец появилась возможность отдохнуть. Мария сидела, смотрела в синюю даль и думала о Тони.
«Я везу тебе малыша, — думала она, — мы с тобой непременно встретимся, потому что ты захочешь на него посмотреть!»
После того как они с Мартино решили уехать, Мария почувствовала странную свободу — она словно бы прощалась с настоящим. Упаковывая, увязывая вещи, вынося их из дома, освобождая пространство, она словно бы расправлялась с этим настоящим, убирала его со своего пути, освобождая место будущему.
— Не перетруждайся, — останавливал ее Мартино, — Не забывай о своем положении.
И он с нежностью клал руку на ее округлившийся живот. Мария отмахивалась:
— Я прекрасно себя чувствую. Двигаться мне только на пользу.
Подняв очередной объемистый тюк, она почувствовала тянущую боль в низу живота. Но не обратила на нее внимания. Мария действительно забывала о том, что беременна. Все ее мысли были о первенце и Тони, который должен ждать ее в Бразилии.
Мартино не мог не почувствовать перемены в настроении жены, но после того, как она его выходила, он настолько проникся ощущением ее привязанности, настолько доверился ее расположению, что не допускал до себя никаких дурных мыслей.
Его тревожило совсем другое: курс ценных бумаг, репутации банков, которым он собирался доверить свое имущество, наиболее выгодная продажа домов.
Он и на пароходе продолжал думать о том же, просматривая банковские документы и проверяя, правильно ли он поступил, обратившись к этому банку, а не к тому. Никогда не поздно было переменить решение. Он мог это сделать по приезде. Предстояло ему решить и еще одну проблему: где они все-таки обоснуются. Честно говоря, ему совсем не хотелось оставаться в Бразилии, куда они плыли.
Мария вновь почувствовала тянущие боли в низу живота и опять не придала им значения.
«Я сильно перетрудилась, теперь отдыхаю. Вот и все», — подумала она.
Но боли все усиливались и усиливались, потом началось кровотечение, Тут уж без вмешательства медицины обойтись было невозможно. Перепуганный насмерть Мартино привел к жене судового врача, но тот, к сожалению, ничего не смог поделать: Мария потеряла ребенка.
Мартино был вне себя от отчаяния, Мария его утешала. Сама она была на удивление спокойна. Ей казалось, что именно так и должно было случиться. Ею вновь овладело странное чувство свободы: она была рада выкидышу, ребенок не должен был связывать ее с мужем, потому что в Бразилии ее ждал Тони. За то время, пока они плыли, Мария успела оправиться и прийти в себя, но все больше и больше отстранялась от Мартино и под предлогом нездоровья и пережитого потрясения отказывалась от супружеских отношений.
Мартино, памятуя, как чутка была к нему жена во время его затяжного выздоровления, проявлял к ней ту же чуткость. Как ни странно, но между ними возникла та дружеская близость, которая в иных браках помогает обходиться без любви.
Бразилия встретила их приветливо. Да и как иначе? Документы у них были в полном порядке, и в работе они не нуждались.
Марию, как когда-то Тони, поразила величина города, в котором они оказались, звон трамваев, шум автомобилей. Они поселились в добротном отеле, и Мария изумлялась величине номера, обходительности прислуги. У них были трудности с языком, хотя Мартино перед отъездом брал уроки португальского у одного вернувшегося из Бразилии на родину итальянца.
Мария ловила язык на слух, пыталась применять его на практике и получала от этого большое удовольствие.
— Я буду брать уроки португальского, — сказала она мужу.
— Конечно, дорогая. Но может, лучше английского? — спросил Мартино. — Мы ведь будем жить в Штатах.
— В Штатах я и буду заниматься английским, — ответила Мария, — а в Бразилии — португальским.
На том и порешили. В гостинице они прожили несколько дней, пока Мартино не нашел удобный пансион, куда и перевез свое семейство. Для малыша быстро нашлась чернокожая няня, а вот учителя португальского для Марии пока не нашлось, но она пользовалась любой возможностью, чтобы расширять свои познания в языке. Необходимость в покупках стала для Марии предлогом для странствий по городу. Она полюбила бродить по улицам, рассматривая витрины, глазея по сторонам.
Однажды ей почудилось, что в окне трамвая она увидела Тони. Удостовериться, что это он, Мария не успела: трамвай тронулся с места и умчался в облаках пыля.
— Я уверена, что это он и мы очень скоро встретимся! — восторженно произнесла она вслух. Она не задумывалась, как поступит, встретившись с Тони: оставит ли мужа, забрав ребенка? Будет ли добиваться развода? Она просто хотела увидеть Тони, вот и все.
Ярким солнечным днем, как когда-то и Тони, она забрела в еврейский квартал и даже заглянула в магазинчик Эзекиела. Почему-то Марии не хотелось уходить из этого магазина. Она словно бы чего-то ждала и сама не могла понять, чего же именно. Она долго выбирала себе чулки, наконец купила пару шелковых и медленно покинула магазин. Потом долго шла, время от времени оглядываясь, ища Тони, который почему-то должен был оказаться рядом с ней.
Домой она возвращалась возбужденная, неспокойная, но всячески старалась скрыть свое беспокойство. Мария не была настроена враждебно против мужа, просто ее личное беспокойство его не касалось.
Между тем Мартино связался по почте со своим другом Фариной. Тот занимался покупкой земель, страшно обрадовался приезду Мартино и пообещал немедленно приехать.
Муж представил Марию своему импозантному приятелю, и она почувствовала к нему симпатию: Фарина тем и славился, что умел возбуждать к себе приязнь женщин. Однако деловые разговоры были неинтересны Марии, и она попросила избавить ее от них. Мужчины отправились обедать вдвоем, оставив ее с малышом на веранде пансиона, где ей было так уютно и прохладно.
