«Собачки» оказались стаей гиен, я объяснил Патриции разницу и добавил с видом знатока:
– Этих тварей боится сам царь зверей – лев. Жрут все подряд, после себя не оставляют даже костей и шерсти.
Злыдень тоже присутствовал в рубке и, прильнув мордой к стеклу, внимательно наблюдал за окружающей обстановкой. При виде особо ценного экземпляра своей потенциальной жертвы он жалобно скулил, выражая протест по поводу того, что лишен возможности тут же броситься за ней в погоню.
– Ничего, Злыдя, – я похлопал псину по спине, – еще наохотишься! Терпи, малыш, и сдерживай эмоции!
«Малыш» сдерживать эмоции отказывался категорически. Он пристально посмотрел мне в глаза и гавкнул пару раз, как бы говоря: «Ну, как тут их сдержать, если столько живого мяса вокруг! Мне бы хоть на пару минут в пампасы, я бы вам показал, на что способен боевой пес!»
Фарлаф сидел в кресле оператора реактивной установки и в окно практически не смотрел. Он ловил взглядом каждое движение предмета своего обожания и восхищался любой ее репликой, даже самой наивной. Мне показалось, что маг чуточку ревновал меня, во всяком случае, он явно завидовал тому, что я так запросто могу общаться с журналисткой на темы, до которых он сам еще не дорос.
«Ничего, – злорадно подумал я, – пусть немного помучается. Надеюсь, сегодняшний урок подвигнет его на путь расширения своего кругозора. Хватит читать книги только по магии – пора учиться отличать гиен от собак, а баобабы от небаобабов».
В положенное время Брюс занял мое место. Компаньон пребывал в пасмурном настроении – наверное, как всегда не выспался. И куда только в него влезает – если не рулит и не ест, значит, спит и все равно умудряется не высыпаться.
На мой вопрос о состоянии его драгоценного здоровья он кратко ответил:
– Спасибо, хреново.
Сдав вахту, я отправился в десантный отсек. Через четверть часа там появились довольная Патриция, Фарик с кислой миной на лице и жизнерадостный Злыдень.
Мы еще немного поболтали. Оказалось, Патриция так же, как и я, увлечена эльфийской оперой. Здесь наши взгляды во многом совпадали. Сев на любимого конька, я прочитал целую лекцию о сравнительных достоинствах и недостатках оперного искусства лесного народа периода упадничества и неоавангардизма, чем весьма удивил собеседницу. Затем мы поговорили о современной литературе и сошлись во мнении, что писатели в наше время обмельчали – гонят чернуху и бессовестно сдирают друг у друга сюжеты.
Наша увлекательная беседа могла бы продлиться сколь угодно долго, но все испортила пассажирка. Ей приспичило вернуться к теме нашего утреннего разговора. Кажется, она почему-то подумала, что полностью завоевала доверие Коршуна, и начала меня снова пытать о моих похождениях и воровских подвигах. Да так напористо лезла в душу, что ей пришлось выслушать парочку не очень приятных эпитетов и несколько ценных советов о том, как подобает воспитанным дамам вести себя в культурном обществе.
Короче говоря, наше наметившееся сближение пошло прахом. Девушка надулась на меня, я – на нее. Чтобы не видеть ее обиженной мордашки, решил вздремнуть до ужина. Как любит говаривать мой компаньон: «Солдат спит – служба идет», «Утро вечера мудренее» или «Сон – лучшее из блюд на жизненном пиру, которым одаривает нас природа» (где только наш эрудит умудрился раскопать последнюю «жемчужину», одному Создателю ведомо). Попросив Фарика растолкать меня в положенное время, я грохнулся на матрас, не снимая ботинок, и под негромкое щебетание молодых людей очень скоро заснул…
– …ну, так вникай, что случилось дальше, Пат. – Сквозь дрему до меня донесся размеренный голос Брюса. Ветеран рассказывал девушке что-то занимательно-поучительное из своей богатой событиями биографии или просто какую-нибудь байку. Чтобы не смущать рассказчика, я решил и дальше изображать спящего, наблюдая за реакцией слушательницы сквозь прищур глаз. – Значица, этот самый рыцарь подъезжает к огромной горе и натыкается на смердящую пещеру, в коей можно упрятать цельный батальон таких, как он, вместе с конями и оруженосцами, да еще обоз в придачу.
– Наверняка гномья работа! – решила польстить рассказчику слушательница.
– Гномы как раз тут ни при чем. Если хочешь узнать, чем все кончилось, не перебивай старших и мотай на ус! – сделал замечание девушке Брюс. – Ну, так вот, парень как заорет: «Выходи, мерзкий дракон! Сражаться будем не на жизнь, а на смерть!» Никто не отзывается. Еще раз крикнул. В ответ – тишина. В третий раз прокричал свой вызов отважный герой. Наконец с неба раздался громоподобный голос: «Это кто там пищит?! Выходи, будем сражаться!» – закончил гном и первым едва не покатился со смеху.
– Ну и что дальше? – наивно спросила Патриция. – Вышел дракон из пещеры?
– Глупая! – превозмогая приступы безудержного хохота, ответил ветеран: – Никакой пещеры-то и не было!
– Как не было?! – захлопала ресницами корреспондентка. – Ты мне сам только что говорил, что рыцарь подъехал к пещере и стал вызывать дракона на бой.
– Так то ж не пещера была, – ветеран начал понемногу приходить в себя.
– А что же в таком случае это было? – продолжала допытываться до истины дотошная журналистка.
– Что было, что было! Пошевели мозгами, детка, если голос дракона раздавался снаружи, чем могла быть эта «пещера»?
Наконец-то до слушательницы начал доходить смысл «душистой изюминки» анекдота.
– Пошляк ты, Брюс! – обиделась она, вскочила со своего места и помчалась в рубку управления, искать утешения у своего дружка Фарика или жаловаться начальнику экспедиции.
– Тебе еще не надоела эта бородатая байка про драконью задницу? И не стыдно уважаемому гному молоденьких девиц в смущение вводить? – протирая глаза, спросил я. – Мало того, что ты этот анекдот нам через день впариваешь как свежий, теперь и до девчонки добрался. Сейчас пожалуется кому следует, надолго отучишься изрекать всякие пошлости в присутствии юных особ благородного происхождения.
– Какие все нежные! – оскалился в широкой улыбке гном. – Сама целых полчаса приставала, чтобы ей рассказали что-нибудь забавное, удивительное, а теперь, видите ли, смутилась. Пусть привыкает к настоящему мужскому обществу, коли навязалась на наши головы.
– Бесполезно, – возразил я, – не привыкнет. Придется ее терпеть. Побыстрей бы до границы джунглей добраться. Там оставим девчонку «Носорог» охранять, хоть душой отдохнем от этой прилипалы.
– По расчетам, к утру должны быть на месте. Выходит, скоро отмучаемся.
– Постучи по деревяшке – сглазишь.
Я поднялся с матраса, потянулся и пошел разогревать себе еду. Около девяти. До дежурства три часа. Чтобы как-то убить время, решил после ужина посмотреть какую-нибудь киношку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
