в другую лапу, так что я мог видеть только его темное брюхо, — все понял. Молчу.
По-моему, он на меня сердился. И есть за что.
Сколько дел я наворотил, будучи в черном забытьи. Перед глазами разгромленный лагерь, Али, обливающийся кровью, отвесно падающий Лифар, бегущие в панике разведчики.
Тошно. Но страшнее всего, то, что я могу не успеть, что с рыжей случится нечто непоправимое, и это тоже будет на моей совести.
Девочка дракон. Маленькая. Отчаянная. До конца верящая в то, что меня можно спасти.
Я обязан ей всем.
Лифар летел медленнее, чем обычно. Перебитое крыло еще не до конца восстановилось, и он его берег, не делая широких взмахов, предпочитая большую часть времени парить.
— Ты видишь ее? — спросил уже в сотый раз.
— Чуешь?
— Как думаешь, она далеко?
Он сжал меня когтями и выпустил клубы черного дыма, как бы говоря: да заткнись ты уже, надоел.
Однако спустя десять минут я не утерпел:
— Ну что там? Я ничего не вижу.
Лифару надоело слушать мои вопросы, и он просто разжал лапу, сбросив меня в высоты птичьего полета. Я даже дернуться не успел, как он снова меня поймал, в этот раз перехватив по-другому. Теперь я болтался головой вниз как перезрелая груша, а крепкие когти сдавливали мои ноги. Зато мне стало видно землю.
— Спасибо. Ты настоящий друг, — проворчал я. Дракон в ответ лишь выразительно чихнул.
Мы пролетели через горное ущелье, преодолели широкий разлив черной реки и теперь скользили над густым сосновым лесом. Я всматривался изо всех сил, пытаясь увидеть следы Киары, но везде было пусто.
— Ты уверен, что мы летим куда надо?
В ответ тишина.
— Лифар! Может, она отправилась в другом направлении? — не унимался я.
Он сердито щелкнул зубами и отклонился влево, облетая одинокую гору, похожую на лисий зуб. За скалой снова раскинулся бескрайний лес, а где-то далеко впереди сверкнули отблески заходящего солнца на темной воде.
Я пытался сориентироваться, понять, куда мы прилетели, но выходило из рук вон плохо. Все внутренние ориентиры, все границы сбились. Я был разобран, сломан, почти пуст. Ощущение такое, будто меня выпотрошили. Я сам себя выпотрошил.
Всеми силами я отгонял прочь мысли о том, что успел натворить за время беспамятства. Погорюю потом, и отвечу за содеянное тоже. Сейчас нам надо найти Киару.
Вскоре под нами появилось идеально круглое озеро, цвета небесной лазури. В закатных лучах оно сияло будто камень в драгоценной оправе. Лифар начал плавно спускаться, делая круги над озером. И чем ближе мы оказывались к воде, тем яснее становилось, что тот островок, который я принял за земляную насыпь, на самом деле бронзовый дракон, лежащий на дне.
* * *
— Отпусти меня! — заорал я, пытаясь вырваться из цепких когтей, но Лифар продолжал держать, пока не спустился на безопасную высоту. Только тогда он разжал лапы, позволяя мне упасть в воду, а сам опустился на песчаный берег.
Вода доходила мне до груди, затрудняя движение. Я раздраженно разгребал руками, то ли плыл вперед, то ли бежал, отталкиваясь от дна.
— Киара! — обхватил гладкую морду, — ты слышишь меня?
Дракон застонал и с трудом приоткрыл мутные глаза.
— Это я. Хельм.
Она попыталась отодвинуться и не смогла. Не было сил. В воздухе сладко пахло кровью, вода вокруг нее окрасилась в красный цвет.
— Тише, тише, — гладил ее по здоровому участку шеи, стараясь не смотреть на изуродованную плоть, а в голове только одна мысль билась.
…С такими ранами не живут.
— Ты можешь обернуться? Стать человеком?
Она измученно прикрыла глаза, тяжело дышала и мелко подрагивала. Потом массивное тело покрыла сеточка едва заметных искр, и дракон исчез. Я едва успел подхватить легкую, как пушинка девушку, и придать к себе, не дав скрыться под водой.
— Хельм, — бесцветно прошелестела она. Попробовала поднять руку, чтобы прикоснуться к моей щеке и не смогла, — это правда ты.
— Я, — у меня сердце скрутило от страха. Холодного, липкого, бесконтрольного.
— У них получилось… Они вернули тебя, — вялым голосом произнесла Киара, и по ее губам скользнула бледная тень улыбки.
— Вернули.
— Как хорошо, — девушка сонно прикрыла глаза.
— Не спи! Не закрывай глаза! — я прижал ее к себе сильнее и поспешил к берегу.
— Не надо. Остановись.
— Тебе нужно перевязать раны. Нужно
— Не нужно. Уже не нужно. Ты же знаешь, — сказала она, едва шевеля бледными губами.
— Прекрати. Я вытяну тебя. Ты только попроси. Я не могу лечить по своей воле, — шептал я как умалишённый, зарываясь рукой в рыжие, сырые волосы, — попроси, чтобы я спас тебя.
Киара открыла глаза, посмотрела ласково и все-таки прикоснулась к моей щеке. Я накрыл ее руку своей, прижал к коже, мечтая поделиться жизненной милой. Она улыбнулась и едва заметно покачала головой.
— Спаси себя, Хельм.
— Хватит геройствовать, — зарычал я, — просто попроси.
Голубые глаза снова прикрылись, и сколько бы я ее ни тормошил, ни звал, девушка не реагировала. Я задыхался, просил ее открыть глаза, ругался, умолял. Кричал, отказываясь принимать неизбежное.
Сочные губы побледнели, тревожная складка между бровями разгладилась. Она выглядела спокойной, умиротворенной и, казалось, будто она просто задремала и во сне легко улыбается своим красивым грезам.
Я прижал ее к себе крепко-крепко, не желая отпускать. Зажмурился. Воздуха вокруг не осталось. Каждый вдох будто раскаленные осколки стекла, обломки прошлой жизни.
-Киара, — прохрипел, прижимаясь губами к холодному лбу, а в ответ неизменная тишина.
Над нами начали собираться тяжелые тучи, где-то в отдалении послышались первые раскаты грома, а порывистый ветер зло прижал к воде камыши.
Лифар на берегу протяжно заревел.
— Я не могу ее отпустить. Не могу, — шептал я как заведенный, — надо вытащить ее на берег. Надо…
Вода не отпускала. Я делал шаг вперед, она оттаскивала меня на два назад. Я пытался плыть, но греб на месте.
Черный дракон на берегу бесновался, но в воду не лез, топчась возле самой кромки.
Водный поток бил по ногам, вклинивался между нами, отталкивал меня от девушки-драконида.
— Не отдам, — взревел я раненым зверем и снова ринулся к берегу.
Но чем больше я сопротивлялся, тем настойчивее неведомые силы вырывали ее из моих рук.
— Нет, — заорал я, когда почувствовал, как она выскальзывает, —
