проникновения и Сеорасу перепадет порция недоверия. Ведь чем легче становится спихнуть вину на стороннего, вовремя подвернувшегося неудачника, тем менее осторожным становится настоящий виновник всей суматохи.
Утром Данан обязательно будет ловить на себе прорву испытующих, полных сомнения взглядов. Вернее, поправила себе женщина, улыбаясь, не она. А тот из подчиненных духов Рангзиба, который умеет временно принимать чужой облик.
Те’альдинец заявился к Данан под утро. Он вошел с громким «Командор!», чтобы все знали, что он заходил сюда с утра. Рангзиб тоже был тут не в чести. Что он вообще тут делает?! — возмущались многие. Мало того, что вообще не даэрдинец, так еще и из страны, где магия официально разрешена и почитается! Более того, из страны, где даже практикуют Дом Химеры, в то время как во всех остальных странах он тоже считается запрещенным! Это парень непременно что-то скрывает. Что-то злое, плохое, он доставит кучу проблем! И раз командор с ним накоротке…
— Все в силе? — спросил Рангзиб, когда убедился, что дверь за ним закрыта плотно. Данан отозвалась кивком.
— Насколько хватит духа?
— Самое большее на пару часов. — Отозвался те’альдинец. Вид у него был замученный. — Но я бы ориентировался на час с небольшим. Я устал, — добавил он, не то оповещая, не то извиняясь.
— Постарайся, — попросила Данан, положив ладони на плечи Рангзибу. — Отбрось сразу идею о том, чтобы завтракать. Это вполне на меня похоже — никому не давать покоя.
— Я заметил, — Рангзиб не удержал смешка.
— Пусть я откажусь завтракать и сразу всех потащу обсуждать планы. Как только главное будет сказано, отправляй духа назад сюда. Или раньше, если поймешь, что уже невмоготу.
— Хорошо, — кивнул Рангзиб. — Позволишь? — он протянул руку ладонью вверх.
Создать копию, повторяющую действия оригинала — куда ни шло. Но заставить духа повторять повадки и поведение, говорить фразы, которые мог бы сказать сам человек — не так-то легко. Нужно что-то, что сохранило бы связь с оригиналом, его память.
Данан вложила в мужскую ладонь свою. Рангзиб вытащил из-за пояса фамильный кинжал и рассек белую кожу ладони под мизинцем. В выступившей крови он измазал обеими сторонами клинок, отстранился и сплел небесно-голубое заклинание Дома Призыва. Витиеватый узор быстро возник и растаял, оставляя после себя небольшую дымку. Спустя несколько секунд из нее соткался дух, напоминавший силуэт мужчины. Рангзиб жестом поманил его к себе, дух приблизился, доверчиво — как пес к любимому хозяину. Немного взмыл вверх, теряя очертания ног и бедер. Превратился в голубоватый ветерок и оплел вихрем предложенный кинжал. Затем отбросил его — чистый, без следа крови. И наконец опустился на пол рядом с Данан, полностью повторив облик командора.
— Жутковато, конечно, — сказала чародейка, нервно усмехнувшись.
— Жутковато, конечно, — повторил двойник и так же, как оригинал, чуть вздернул уголок губ.
— До встречи, — напутствовала Данан.
— Хорошо. Напоминаю, что будет лучше, если тебя здесь никто случайно не обнаружит.
— О, не переживай. — Данан отмахнулась так легко, что Рангзиб не мог не уступить любопытству: что это она удумала.
Чародейка подобрала вещи и направилась к постели. Рангзиб зашелся беззвучным смехом и выпучил глаза. Несмотря на ситуацию, в которой они, в целом, находились, Рангзиб едва сдерживал слезы хохота, наблюдая, как леди-командор Смотрителей Пустоты, не особенно ловко протискивается на животе под кровать. Мало того, что это выглядело донельзя абсурдно, те’альдинцу хотелось вскрикнуть: «Серьезно? Ты просто спрячешься под кроватью? И это и есть часть гениального плана?!». Справедливости ради, Данан допускала мысль, что в голове мужчины вертится еще какая-нибудь мысль в духе: «Вечный, за что ты послал мне этих идиотов?!». Но уточнять она не взялась.
Рангзиб, став свидетелем маневра, достойного любого скрытного убийцы (те’альдинец все еще смеялся), вышел за дверь, придерживая за предплечье фальшивую Данан. Он нарочно взял уверенный темп, заставляя духа двигаться с той же скоростью. Это создавало ощущение, что ситуация не терпит промедления.
Убедить остальных, что времени и правда в обрез, оказалось легко. Все, кто являлся частью спектакля, активно подыгрывали. Поэтому, когда король собрал всех в зале совета, вылепленная Данан картинно поджимала губы, показывая, что у нее и так полно дел, и ей бы следовало прямо сейчас заниматься чем угодно, кроме как подтиранием задниц маленьким сопливым королям.
Эдорта, начальница личной стражи государя, первой взяла слово, заявив, что оборонять Галлор — самое последнее, что им следует сейчас делать.
— Мы откровенно понесли потери. И хотя укрыться за стенами и барьером выглядит надежным, — говорила Эдорта, — тот факт, что отсюда некуда отступать сильно подорвет боевой дух солдат…
Тайерар слушал молча, дивясь, как можно быть такой дурой. Всем известно: отчаяннее всего человек бьется, когда ставки задраны до предела, и отступать уже некуда. Безвыходные ситуации, в которых командование не бросает солдат — вот условия, когда армия действительно отбрасывает все внутренние распри и конфликты и сражается на пределе возможностей. Но откуда девчонке из городской стражи, которая после Пагубы нос не казала за галлорские стены, знать о таком, верно?
В целом, Тай почти не принимал участия в обсуждении плана. По замыслу, все их идеи должен был озвучить Хольфстенн при поддакивающей поддержке Данан. С ролью изнуренного тупостью окружающих подпевал дух Рангзиба пока справлялся, давая Тайерару возможность трезво оценить обстановку.
Итак. Стражники в комнате расставлены так, чтобы за спиной Рангзиба, Вальдриссана, Сеораса кто-то находился. Рангзиба и Вальдриссана король хотел вовсе не пускать, но Данан устроила такой шум, что проще было уступить и взять подозрительных иноземцев под контроль. Несмотря на горячую речь, взгляд у Эдорты крайне внимательный, медленно переползающий с одного участника собрания на следующего. При этом на прибывших из Калагорна она задерживается подолгу, а на местных офицерах и генералах — не особенно. То ли потому что доверяет, то ли потому, что они хорошо ей знакомы, а вот калагорнцев следует попытаться прочитать — мало ли, чего от них можно ожидать?
А вот Борво, друг короля, наоборот. Не будь он настолько здоровенным, можно было бы сказать, что он впал в меланхолию. Но, учитывая его габариты и широту лица, уместнее звучало: предпочел бы пойти поесть и выпить вместо того, чем занят сейчас. Ему словно ни до кого нет дела. Это последнее обстоятельство всерьез раздражало и Эдорту, и, как ни странно, иллюзорную Данан.
Последняя, выражая крайнюю степень неудовольствия, в какой-то момент перебила короля, заявив:
— Ей-богу, Дей! Меня не было две недели! Я рассчитывала, что ты расскажешь мне, к чему ты пришел и
