рабочей машины и количества ее одновременно действующих орудий требует соответственно более крупного двигательного механизма, который нуждается, в свою очередь, в более мощной двигательной силе, чем человеческая, чтобы преодолеть его собственное сопротивление, ибо человек представляет собой крайне несовершенное средство для производства однообразного и непрерывного движения. Поскольку здесь предполагается, что человек действует уже только как простая двигательная сила и что, следовательно, место его орудия замещает машина-орудие, то теперь силы природы могут соответственно заменить его как двигательную силу. Из всех крупных двигательных сил, унаследованных от мануфактурного периода, сила лошади была, пожалуй, наихудшей, отчасти потому, что лошадь суть животное, отчасти потому, что она дорога и может применяться на фабриках лишь в ограниченных размерах. Однако в начальный период крупной промышленности лошадь использовалась довольно часто, о чем свидетельствуют не только жалобы агрономов, но и сохранившийся до сих пор способ выражать величину механической силы в лошадиных силах. Что же касается сил воды и ветра, то их использование также связано с большими недостатками. Вода, да еще в нужных количествах, имеется не всюду, ветер же не постоянен и не поддается контролю. Эти недостатки устраняются паровой машиной, изобретенной Дж. Уаттом, которого К. Маркс назвал великим гением[483]. Именно благодаря этому изобретению пар стал использоваться в производственном процессе, что явилось завершающим моментом превращения орудия в механический аппарат, рабочую машину.
«Только после того как орудия превратились из орудий человеческого организма в орудия механического аппарата, рабочей машины, – указывал К. Маркс, – только тогда и двигательная машина приобретает самостоятельную форму, совершенно свободную от тех ограничений, которые свойственны человеческой силе. С этого времени отдельная рабочая машина, которую мы рассматривали до сих пор, низводится до степени простого момента машинного производства. Одна машина-двигатель может теперь приводить в движение много рабочих машин одновременно. С увеличением количества рабочих машин, одновременно приводимых в движение, растет и машина-двигатель, а вместе с тем передаточный механизм разрастается в широко разветвленный аппарат.»[484]
В связи с этим К. Маркс различал простую кооперацию многих однородных машин и систему машин.
В первом случае вся работа осуществляется одной и той же рабочей машиной. При этом последняя выполняет все те различные операции, которые раньше ремесленник выполнял своим орудием (например, ткач при помощи своего ткацкого станка), или которые ремесленники последовательно выполняли при помощи различных орудий, независимо от того, были ли они самостоятельными ремесленниками или членами одной и той же мануфактуры[485]. Так, например, в новейшей мануфактуре почтовых конвертов были заняты следующие рабочие: один фальцевал бумагу фальцбейном, другой смазывал клеем, третий отгибал клапан, на котором отпечатывается девиз, четвертый выбивал девиз и т. д., и при каждой из этих частичных операций каждый отдельный конверт должен был переходить из рук в руки. В противоположность этому одна и та же единственная машина для изготовления конвертов теперь разом выполняет все эти операции и изготовляет 3000 и более конвертов в час. Подобного рода американская машина, представленная на лондонской промышленной выставке в 1862 г., осуществляет следующие операции: режет бумагу, смазывает клеем, фальцует и, как следствие, производит 300 штук (конвертов) в минуту. Таким образом, весь технологический процесс, который в мануфактуре разделен и выполняется различными рабочими в известной последовательности, здесь выполняется одной и той же рабочей машиной, которая действует посредством комбинации различных орудий. Но независимо от того, является ли такая рабочая машина только механическим воспроизведением сложного ремесленного орудия или комбинацией разнородных простых орудий, специализированных мануфактурой, на фабрике, т. е. в крупной мастерской, основанной на машинном производстве, неизменно каждый раз вновь появляется простая кооперация, представляющая собой прежде всего как пространственное скопление однородных и одновременно совместно действующих рабочих машин. Примером простой кооперации машин может служить ткацкая фабрика, которая образуется из многих механических ткацких станков, или швейная фабрика, состоящая из многих швейных машин, находящихся в одной и той же мастерской. Но несмотря на производственную специализацию, «здесь существует техническое единство, поскольку многие однородные рабочие машины одновременно и равномерно получают импульс от биения сердца общего первичного двигателя, причем движение это переносится на них посредством передаточного механизма, отчасти тоже общего им, так как от него идут лишь особые отводы для каждой отдельной рабочей машины. Подобно тому как многочисленные орудия составляют лишь органы одной рабочей машины, точно так же многие рабочие машины образуют теперь лишь однородные органы одного и того же двигательного механизма»[486].
Что же касается собственно системы машин, то она занимает место отдельной самостоятельной машины только в том случае, когда предмет труда проходит последовательный ряд взаимосвязанных частичных процессов, которые выполняются многими разнородными, но дополняющими друг друга рабочими машинами. Здесь вновь обнаруживается характерная для мануфактуры кооперация, основанная на разделении труда, но теперь она представляет собой уже комбинацию не частичных рабочих, а частичных рабочих машин. Вследствие этого специфические орудия, используемые различными частичными рабочими (например, в шерстяной мануфактуре орудия шерстобитов, шерсточесов, ворсильщиков, шерстопрядильщиков и т. д.), теперь превращаются в орудия различных рабочих машин, из которых каждая составляет особый орган, выполняющий соответственно особую функцию в системе комбинированного рабочего механизма. Поэтому «в тех отраслях, где система машин вводится впервые сама мануфактура в общем и целом доставляет для нее естественную основу разделения, а следовательно, и организации процесса производства. Однако с самого начала выступает и одно существенное различие между мануфактурным и машинным производством. В мануфактуре рабочие, отдельные или соединенные в группы, должны выполнять каждый отдельный частичный процесс при помощи своих ручных орудий. Если рабочий и приспосабливается здесь к процессу, то и процесс, в свою очередь, уже заранее приспособлен к рабочему. При машинном производстве этот субъективный принцип разделения труда отпадает. Если процесс разлагается здесь объективно, в зависимости от его собственного характера, на свои составные фазы, и проблема выполнения каждого частичного процесса и соединения различных частичных процессов разрешается посредством технического применения механики, химии и т. д., причем, разумеется, теоретическое решение должно быть усовершенствовано, как и раньше с помощью накопленного в широком масштабе практического опыта. Каждая частичная машина доставляет другой машине, непосредственно следующей за нею, сырой материал, и так как все они действуют одновременно, то продукт непрерывно находится на различных ступенях процесса своего образования, постоянно переходит из единой фазы производства в другую. Как в мануфактуре непосредственная кооперация частичных рабочих создает определенные количественные отношения между отдельными группами рабочих, так и в расчлененной системе машин для того, чтобы одни частичные машины непрерывно давали работу другим частичным машинам, необходимо определенное отношение между их количеством, размерами и быстротой действий. Комбинированная рабочая машина, представляющая теперь расчлененную систему разнородных отдельных рабочих машин
