— систему потребностей (как одного индивида, так и всех граждан), удовлетворение которых происходит посредством и в процессе труда;
— правосудие, гарантирующее свободу и защиту собственности;
— полицию и корпорации — объединения по тому или иному интересу, делу или умению, дарующие всем, входящим в нее, привилегии и честь.
Но на этапе гражданского общества еще не достигнута подлинная свобода и подлинно разумный порядок, так как оно представляется Гегелю ареной для борьбы противоречивых интересов, «войной всех против всех». Поэтому гражданскому обществу как «государству нужды и порядка» он противопоставлял истинное государство, «государство разума».
В гегелевской трактовке государство — это и идея свободы, конкретное и высшее право, правовое образование, и единый организм, и политическое государство, и завершающая ступень исторического развития общества и абсолютного духа.
Гражданское общество соотносится с государством как предшествующая ступень с последующей, как низшая форма с высшей, как часть с целым. При этом гражданское общество оказывается в одно и то же время и автономным, и неразрывно связанным с государством, политическим и неполитическим явлением.
Здесь берет свое начало традиция двойственного употребления понятия «гражданское общество»: в одном случае — как определенного уровня развития социального организма в целом, отождествляемого с государством (что является продолжением линии предшествующего догегелевского этапа); в другом — как особой сферы, включающей совокупность структур и институтов, возникших раньше государства и, стало быть, хотя бы отчасти независимых от него. И это второе понимание станет основой для интерпретации гражданского общества на следующем этапе.
Толкование гражданского общества как особой внегосударственной сферы социального организма получило широкое распространение в Европе благодаря Алексису де Токвилю (1805–1859) и его исследованию американской демократии, которая стала реальным воплощением принципов и основ теории общественного договора и гражданского общества, разработанных к тому времени. Специфика американского гражданина (в отличие от европейского) состоит в органичном сочетании уважения закона и прав других людей с необычайным свободолюбием, прагматизмом, чувством собственного достоинства, принимающем зачастую форму крайнего индивидуализма.
Идеи французского политического мыслителя, социолога, министра иностранных дел Франции в 1848 году оказали большое влияние на Макса Вебера (1864–1920), немецкого социального философа, основоположника «понимающей социологии» и «теории социального действия».
Становление общества в целом и гражданского общества в частности Токвиль связывал с формированием общины, представляющей собой институт, появляющийся раньше государства и независимо от него. Именно в общине, обладающей собственной силой и известной независимостью от государства, воспитывается привычка к свободе, равенству, формируется чувство гражданственности. Общины, будучи источником силы государства, не допускают его вмешательства в свою жизнедеятельность. Общины являются исходными, основополагающими, но не единственными элементами гражданского общества. На их основе создаются многочисленные гражданские ассоциации и объединения — религиозные, семейные, профессиональные и т. д., — охватывающие почти все сферы социальной деятельности.
Помимо своих непосредственных задач ассоциации выполняют и другие функции. Во-первых, они являются институтами, защищающими нравственные ценности, свободу мысли и самостоятельность решений от вмешательства со стороны государства. Во-вторых, они выступают гарантом, защищающим как людей от посягательств внешних политических сил, так и социальную сферу и политические институты от чрезмерных амбиций и эгоистических интересов самих людей, членов общества. И кроме того, в них продолжается работа, начатая в рамках общины. И здесь особую важность приобретают две вещи: развитие специальной науки об ассоциациях и наличие свободной прессы.
Токвиль впервые обратил внимание на ту роль, которую играет независимая пресса как в формировании гражданского самосознания, так и в расширении пространства самого гражданского общества. Согласно Токвилю, гражданское общество, в отличие от государства, — это сфера, для которой характерны не принуждение, а добровольный выбор, авторитет морали, а не власти. При этом он не противопоставляет одно другому как доброе и злое начало, а, напротив, подчеркивает плодотворность их взаимодействия при условии, что государство является демократическим. В этой связи он указывает на огромную роль особого социального института — политических ассоциаций, которые, по Токвилю, не только не входят в состав гражданского общества, но и не становятся частью государственного аппарата, будучи средством их взаимодействия. Гражданские и политические организации способствуют взаимному развитию и обогащению. То есть Токвиль не исключает политическое начало из сферы гражданского общества. Более того, характер взаимосвязи политических и гражданских ассоциаций определяет тип самого государства. Так, если в деспотических государствах происходит подавление и тех и других, то в демократических создаются все условия для их процветания. Чем более развиты политические ассоциации, тем более демократично государственное устройство и большей свободой обладают граждане.
Несмотря на различие этих традиций, все они объединяются некоторыми общими принципами. Это, во-первых, принцип, гласящий, что все человеческие существа по самой своей природе являются свободными и равными перед законом личностями. Во-вторых, это принцип законности, означающий, что законы, определяющие реальную сферу свободы отдельных индивидов, имеют универсальную значимость. Кроме того, это принцип свободы, касающийся выражения своих потребностей и действий в собственных интересах в рамках существующей законности, а также гарантированное законом и соответствующими институтами право создания добровольных объединений. Затем — это защищенная государством свобода приобретения собственности и распоряжения ею. И наконец, это — наличие механизмов, которые стабилизируют отношения между гражданским обществом и государством и дают обществу необходимый уровень защищенности от государственного вмешательства.
Четвертый этап эволюции идеи гражданского общества приходится на 20—90-е годы XX века. На этом этапе происходит переход от практических требований экономической и политической свободы личности, характерных для предшествующего периода, к расширению свобод в сфере культуры, стилей жизни и т. д. Постепенно появляются условия для превращения двойной конструкции «гражданское общество — государство» в более сложные структуры. Идея гражданского общества полу-
чает свое практическое воплощение в системе устойчивых, общепринятых представлений об этом обществе, которые понимаются и разделяются большинством его членов. На этой стадии усиливаются такие признаки и факторы, как рационально-критическое отношение к социальной реальности, плюрализм верований, идей, мнений и др. Идея гражданского общества перестает быть лишь теоретической конструкцией, становясь достоянием повседневного сознания. В результате локковская модель гражданского общества вытесняется токвилевской. Возникают различные формы реального гражданского общества. В настоящее время уже мало кто отождествляет гражданское общество с государством, хотя бы даже и правовым, поскольку в таком случае понятие «гражданское общество» теряет собственное содержание. Гражданское общество теперь выполняет функцию связующего звена между личностью и государством, «частной» и «публичной» сферами, частным и общим интересами.
Большое внимание разработке идеи гражданского общества в данном направлении уделяли американские социологи Р. Нисбет и П. Бергер. Они также подчеркивали особую значимость и важность опосредующих структур — церкви, семьи, общин, добровольных объединений — в качестве посредника между индивидом и государством. Они предлагали политическим институтам всячески защищать и поощрять опосредующие структуры и использовать их везде, где только возможно. Только эти структуры смогут придать смысл и моральное измерение социальным и государственным институтам для того, чтобы человек в большей степени чувствовал себя «как дома» в современном обществе.
Дальнейшая институционализация данной идеи приводит к образованию множества научных школ и течений, имеющих политическое значение, так или иначе влияющих на расстановку политических сил. Некоторые из них стимулируют новые социальные движения, гражданские инициативы, способствуют формированию социокультурных и правовых образцов, определяющих поведение людей и гарантирующих их права и свободы.
