Но неожиданно Гай заметил, как затуманился взгляд любимой. Она смотрела будто сквозь него, затем подняла глаза на лик богини и безотчетно пошла к жертвенному огню. Фабий перехватил руку Гая, который попытался остановить Клавдиллу. Все присутствующие в один миг застыли, воцарилась тишина. Юния же не отрываясь смотрела на огонь, отблески его кровавыми бликами прыгали в ее черных глазах, затем пламя вдруг резко взметнулось, устремившись к небесам, его длинные языки лизнули верхушки деревьев, и все светильники разом погасли.
Крик ужаса вырвался у присутствующих. Но тут пламя вновь вспыхнуло и загорелось уже ровно. Юнию передернуло, и она осела на землю. Калигула едва успел подхватить ее на руки. Все безмолвствовали, в страхе наблюдая за ними.
– Любимая, что с тобой было? – тревожно вопрошал Гай, теребя ее за плащ.
– Геката просит еще крови. Ей недостаточно этих жертв, чтоб скрепить наш союз, – тихо с усилием ответила Клавдилла.
– Мы принесем еще жертвы, девять телок, черных щенят… – сказал Фабий, опустившись рядом на траву.
– Она требует человеческой крови, – выдохнула Юния и безвольно поникла на руках Гая.
– Ей было видение! Сама подземная богиня являлась ей! Она избранная! – слышались отовсюду возгласы, полные восхищения. – Знамение! Знамение! Воля Гекаты!
– Мы должны принести Гекате жертву, о которой она просит! – звонко крикнула Юния, обращаясь к поклонникам тайной магии.
Голос ее эхом отразили деревья. Люди испуганно сжались.
– Вы должны добиться благословения великой темной богини! Дайте же ей то, что она хочет!
Несколько человек неожиданно вытолкнули на середину какого-то юношу.
– Мы принесем в жертву этого новичка! Пусть главный жрец скажет!
Калигула выступил вперед, откинул капюшон:
– Думаю, богиня согласится принять его окровавленное сердце!
– Нет! – вдруг резко выкрикнула Клавдилла. Молниями вспыхивали нужные слова, внушенные извне. – Огонь! Кровь! Огонь! Кровь!
Она исступленно стала выкрикивать эти два слова и крутиться волчком. Калигула в страхе отпрянул, но Фабий схватил его за полу плаща и горячо зашептал на ухо:
– Сынок! Ты – глупец! Сама богиня вселилась в нее и вещает ее устами. Не показывай свой страх перед этим обезумевшим сбродом. Именно ты должен провозгласить ее волю.
Взгляд Калигулы стал осмысленным. Он схватил Юнию, прижал к себе, чувствуя, как она перестает биться и успокаивается.
Все еще придерживая ее одной рукой, он взметнул другую вверх и закричал, вновь пробудив гулкое эхо:
– Хватайте факелы! Спалим Рим! Это и будет наша жертва во славу темной Гекаты!
– Спалим дотла! Зажжем Рим! – подхватила обезумевшая толпа.
Пламя разожженных факелов резко запылало, разорвав ночной мрак. И сотня ослепленных Гекатой устремилась прочь из священной рощи, неся смерть жителям Рима.
Изогнутый нож месяца хищно звенел в напряженном ночном небе, отбрасывая скупые, безжизненные лучи, которые таяли без следа, соприкоснувшись с мраком беззвездного небосклона.
XXXVI
Авентин спал, безмятежно раскинув руки-улицы. В пустых глазницах окон маленьких бедняцких лачуг и многоэтажных уродливых инсул ночь была еще гуще, ни один огонек не проглядывал сквозь мрачную тьму. Редкие прохожие бесшумно скользили от дома к дому, не отбрасывая теней. Казалось, воздух был пропитан зловещим предчувствием беды, но жители Авентина не чувствовали грозящей опасности, лишь изредка раздавался едва слышный стон, вызванный кошмарным сном.
Поджигатели в черных плащах с низко надвинутыми капюшонами, разделившись, вступили на узкие изогнутые улочки. Калигула, Юния и Фабий остановились, наблюдая, как приверженцы мрачной богини зажигают пучки соломы. Вот первый сноп ярких искр взметнулся на деревянной крыше.
Калигула наклонил голову, точно прислушиваясь, а когда повернулся к Фабию, на губах его играла кривая усмешка, глаза горели безумием, ноздри раздувались, как у дикого вепря.
– Ветер, – он указал рукой в ту сторону, откуда они пришли, – ветер Гекаты подхватит пламя, разметает его по всему холму.
Юния молчала. Хриплое дыхание вырывалось из ее груди, черты лица заострились, и молнии плясали в черных глазах. Ее божественная красота исчезла без следа, злобный лик Мегеры вновь проступил сквозь нежный облик Венеры.
Фабий вздрогнул. На мгновение его охватил ужас, он закрыл глаза, чтобы не видеть лиц своих спутников – в них, как в зеркалах, отражался он сам, полубезумный, жаждущий огненной смерти. Захотелось сжать голову руками и бежать прочь – в тишину своего роскошного дворца, подальше от кровавого преступления, что они замыслили.
– Что ты? – нервно спросила Юния. Он уловил издевку в ее голосе.
Фабий шумно вздохнул – сухие запахи наполняли ночь тревогой, – и странное желание бежать, овладевшее им так внезапно, исчезло без следа. Заглянув в бездонную тьму глаз Мегеры, он ощутил непередаваемое и ни с чем не сравнимое возбуждение, крупная дрожь пробежала по его телу, он смело вскинул голову и высоко поднял факел.
А на крышах близлежащих инсул уже занималось первое пламя. Веселые огоньки плясали на иссушенном майским солнцем дереве.
– Нельзя медлить! – произнес Калигула. – Иначе скоро поднимут тревогу.
Но Геката, точно сговорившись с Морфеем, все еще удерживала людей в сонном оцепенении. Пока было тихо. Юния вытянула руки вперед, и ветер, точно послушный ее воле, сильным порывом подхватил пламя и понес его дальше. Запах гари заполнил легкие, заставив закашляться. Они рассмеялись и кинулись бежать в глубь Авентина.
Они опередили огонь, который по пятам следовал за ними, увлекаемый ветром. Пламя с необычайной быстротой охватывало деревянные лачуги.
Раздались первые крики. Сонные люди, застигнутые врасплох, выбегали из домов, метались с криками, натыкаясь друг на друга. Те, кто уже всерьез осознал размеры нежданного бедствия, таскали воду, тщетно пытаясь залить разгорающееся пламя. Полуодетый юноша пробежал мимо Юнии, расплескивая полное ведро. Калигула, изловчившись, подставил ему подножку, юноша упал и вскрикнул, глядя на опрокинутое ведро, даже не осознав причины своего падения. Смеясь, Гай поднес факел к его грубой тунике, ткань вспыхнула, юноша громко закричал и запрыгал, пытаясь сбить пламя. Юния ткнула факел в его длинные спутанные волосы, и в мгновение они сгорели дотла. В стороне послышались гневные крики. Из-за поворота показалось двое вигилов – они заметили, что поджигатели проделали с юношей. Они налетели как вихрь, но два раза мелькнуло лезвие ножа в безжалостной руке Фабия, и, зажимая кровавые раны в животе, вигилы упали на землю.
