за детьми, играющими во дворе детского сада. Воспитательница заметила: «Видите того мальчика, который стоит с краю площадки и выглядит таким несчастным? Он тревожит меня, потому что он совсем не застенчивый ребенок. Я думаю, что на самом деле он весьма агрессивный и раздражительный, но он так это скрывает и так боится своих истинных чувств, что использует застенчивость как защиту». Я никогда раньше не смотрела на застенчивость с этой позиции, и поначалу ее предположения показались мне безумными.
Через две недели я встретила воспитательницу в магазине. Она спросила: «Помните того застенчивого мальчика, которого я вам показала? Сегодня утром я взяла его за руку и сказала: “Послушай, сейчас была твоя очередь играть с машинкой. Ты должен был разозлиться на Элисон, что она забрала ее у тебя. Если ты дашь ей понять, что ты сердишься, ты ее не обидишь. Пойдем и скажем ей, что тебе это не нравится”. Я повела его на другой конец комнаты и буквально продемонстрировала, как можно кричать на кого-то в праведном негодовании. Он был настолько захвачен происходящим, что вскоре начал кричать и сам. Это было чудесно! Понимаете, я учу его, как выражать свой гнев без того, чтобы на самом деле нанести кому-то вред. Если он этому научится, то перестанет прятаться под маской застенчивости». Она была права. Застенчивость мальчика постепенно исчезла.
Стеснительность может быть избрана в союзники для того, чтобы уйти от реальности. Некоторые застенчивые люди так уверены, что не смогут найти друга или продвинуться в работе, что отступают и говорят: «Я не смогу этого сделать, я слишком застенчив». Один психиатр рассказывал мне, что наблюдал подобную застенчивость у своих пациентов. Он объяснил, что это бывает тогда, «когда вы грезите о своих победах и успехах, но настолько убеждены, что ничего не добьетесь, что даже не делаете попыток побороть в себе эту уверенность. Девушка, которую не приглашают на танцах, говорит: “Я не пользуюсь успехом только потому, что я слишком скромная”. На самом деле в глубине души она уверена, что она в любом случае никому не понравится. Или же пациент говорит: “Просто я слишком стеснителен, чтобы просить о прибавке к зарплате”, – в то время как оба мы подозреваем, что он на самом деле не допускает мысли, что заслужил прибавку. Когда застенчивость означает уход от того, чтобы реализовать лучшее в себе, она становится недостатком».
Другая ситуация, которая порождает мнимую скромность, связана с тем, что вас просят играть роль, которая вам не подходит. Ребенок, который наслаждается, занимаясь танцами или учась играть на гитаре, вдруг становится застенчивым, когда его просят продемонстрировать свое искусство. Его удовольствие от занятия испорчено невыполнимым требованием. Не все, кто танцует или играет на гитаре, могут или хотят быть артистами, и подобная ситуация доставляет им массу неудобств и становится причиной застенчивости.
Еще сложнее обстоит дело с теми людьми, которые кажутся шумными и общительными, а на самом деле могут страдать от болезненной застенчивости, пытаясь скрыть ее от окружающих. Шут, циник, любитель непристойностей могут страдать от прирожденной застенчивости. Не все стеснительные люди разыгрывают из себя невинность; кое-кто из них компенсирует эту черту, стараясь стать центром внимания и таким образом убедить себя в том, что на самом деле он не страдает от скромности.
Хотя среда, безусловно, влияет на нас, но рождаемся мы, обладая многими основными чертами характера. Врожденную застенчивость часто можно наблюдать даже у новорожденных. Несмотря на отсутствие жизненного опыта, некоторые младенцы волнуются при приближении незнакомых людей больше, чем другие. У части малышей больше выражено стремление спрятаться или убежать, когда приходят новые люди; некоторые школьники чувствуют неловкость и смущение, когда в класс приходит новый учитель. Среди подростков немало таких, которых необходимо поддержать и подбодрить, для того чтобы они почувствовали себя свободно в летнем лагере, на клубном собрании или школьном танцевальном вечере. Способ поведения остается удивительно неизменным. Застенчивый младенец превращается в застенчивого дошкольника, а тот – в застенчивого школьника, даже если условия в школе и дома у этих ребят будут непохожими.
Это, по-видимому, и означает то, что некоторые дети рождаются застенчивыми, а станет ли это достоинством или недостатком, зависит от того, как к этому будут относиться окружающие. Стеснительный ребенок, ребенок, которого не стыдят и не толкают на то, чтобы он был иным, может вырасти с положительным отношением к себе. Его мать может сказать: «Я знаю, милый, ты смущаешься, когда к нам приходят люди, так почему бы тебе не разносить бутерброды? Тогда ты будешь слишком занят, чтобы чувствовать себя неловко». А отец добавит: «Пожалуйста, не расстраивайся, если ты будешь стесняться незнакомых людей в первые минуты. Мы с тобой знаем, что просто ты такой человек; тебе нужно время, чтобы привыкнуть к тем, кого ты видишь впервые, в этом нет ничего плохого». Если такой ребенок слышит, как мать говорит: «Да, у меня растет застенчивая девочка, и я ничуть об этом не жалею! Замечательно быть такой нежной и чуткой», девочка будет ободрена и постарается не подвести маму, которая в нее верит.
И напротив, стеснительность, когда она воспринимается как недостаток, может стать непреодолимой преградой на жизненном пути, а нередко просто-напросто приобретает искаженные, болезненные формы. Мать может как бы между прочим сообщить: «Сегодня к нам придут важные гости, и я не хочу видеть, как ты прячешься за меня». Или отец заметит: «Ты уже слишком большой, чтобы так робеть в лагере». Или кто-то из родителей говорит: «Да, я знаю, что сын очень скромный. Это меня страшно беспокоит». Если ребенок с таким характером сталкивается с подобным обращением, его охватывает безнадежное отчаяние, он не верит в то, что он чего-то стоит, и именно это неверие, а не застенчивость становится источником его расстройств.
Если робость не является постоянным свойством личности, ее можно рассматривать как признак развития и взросления. Во время Корейской войны мой муж размещался в военном гарнизоне. Когда я шла через плац, везя в коляске свою двухлетнюю дочь, Венди обычно поднималась, радостно махала рукой и кричала «Привет, папа!» целой компании солдат. Несмотря на то что она повергала меня в краску, было приятно, что у меня такой приветливый ребенок! Через год ситуация была совсем иной. Когда с ней здоровался добродушный сосед, Венди замирала; в ответ на улыбку приветливого лифтера она пряталась за мою спину, сося палец; когда ее хотел приласкать любящий родственник, она убегала из комнаты.
Как у закомплексованной матери, моей непосредственной реакцией было: «Что я сделала не так? Как я превратила приветливого открытого ребенка в эту робкую мышку?»
