Прижилась Кызыма в Лукоморье. Ну как царице законной ей и так почет да уважение положены были, но и сама Кызымка постаралась контакты наладить. Потап тоже уважал ее за то, что коней Кызыма знает и понимает. А уж когда она хызрырских диких кобылиц подоила, чтобы Елена Прекрасная в молоке том помыться смогла, и вовсе в Кызыме души не чаял. Да и другие дочки с мужьями Кызымку привечали, не обижали. Народ на царицу надивиться не мог – утро раннее, а она уже на ногах, за конюшнями догляд осуществляет. Правда, ложки Кызыма стойко игнорировала, руками все со стола хватала, но то не беда, главное – человек она хороший, душевный.
– Царь-батюшка! – закричал кто-то мальчишеским голосом, нарушив гармонию супружескую. – Царь-батюшка! Власий-царевич в гости прибыл!
Тут Вавила на ноги вскочил, поспешил в Городище, с сыном встретиться. Верная Кызыма следом засеменила, на кривых ногах едва поспевая за мужем.
Ну в Городише, естественно, праздник начался. Пир приготовили да за стол пировать уселись. Царь Вавила внука с колен не спускает, нарадоваться на него не может. Власий рядом с Дубравой сидит, за руку ее держит. Рядом с ним Марья Искусница и Садко, за ними – Елена Прекрасная с Потапом. По другую сторону стола бояре знатные расположились, меды пьют да о политике мировой рассуждают.
Власий рассказывал последние новости, что в Ирие имели место быть. И о том, с чего Усоньша Виевна с Лукоморьем конфликтовать вздумала, и о Голубиной Книге, какая попала к латынской девке Маринке, чернокнижнице да охальнице, и о многом другом рассказал. А когда речь о Кощее завел, тут-то Вавила и всполошился:
– Неужто к войне придется готовиться?!
– Какая война, батюшка? – удивился царевич Власий. – Кощей Бессмертный мужик мирный да тихий, мухи не обидит.
– Ну ты успокоил сердце мое родительское, – выдохнул Вавила, – а то я взволновался было – ведь Василисушка сейчас как раз во дворце хрустальном отирается, библиотеку изучает.
– Все с ней в порядке будет, за Кощея я поручиться могу, – ответствовал Власий. – Доставил его во дворец, так он прослезился даже, дом родной узревши. Сентиментален Кощей шибко да душой нежен. Не будет от него вреда, как бы самого не обидели!
Власий словно в воду смотрел, с большой точностью предсказав следующие события.
Прилетел Кощей во дворец, по сторонам огляделся – и всплакнул, очень тяжело переживая разлуку с домом. Родное все вокруг, приятное, сердцу милое. Перво-наперво кинулся Кощей к сундукам одежду искать, да не нашел с первого раза – кто-то в его вещах шарил и все с места переложил. Но Кощей на этом мелком факте внимание заострять не стал, нашел черные портки да рубаху, которые носил раньше. Посмотрел на них и почувствовал, что не хочется в такой радостный день в черное рядиться. Отшвырнул в сердцах да дальше полез в сундуках копаться. Когда же вкусу своему удовлетворил и оделся наконец, то старые знакомцы едва ли узнали в нем того Кощея, с которым когда-то были знакомы. Прямо-таки щеголь Кощей наш стал. Рубаха праздничная, из красного атласа, вышитая петухами. Душегрея золотой парчой переливается, меховой опушкой, пришитой вокруг ворота да по полам, блестит. А что мех на той душегрее моль изрядно почикала, то настроения Кощею совсем не испортило. Порты натянул синие, белой полосой прочерченные, а ноги в сапоги блестящие засунул, да не простые, а из зеленого хрома сделанные.
Посмотрел на себя Кощей, полюбовался собой и остался доволен новым имиджем. Залюбовался он, а потому и не заметил, как маленький хозяин из-за сундука вынырнул и, схватившись за голову, перебежками кинулся к ходу подземному.
– Так, – говорил Кощей, за неимением собеседников разговаривая сам с собой, – тут половички настелим, тут ковры пушистые. На подоконники цветов в горшках наставить надобно, да не абы каких, а из самого Ирию привезти, уж как-нибудь на рассаду выпрошу. Порядок, смотрю, в доме знатный. – Он огляделся еще раз, достал из кармана платок и провел им по хрустальной стенке – платочек как был свеж, так свежим и остался. – Надо будет домового уважить, молочка налить да хлебушка поставить в мисочке. А где ж домовой мой? – Посмотрел по сторонам Кощей, не увидел никого. Тогда он громко позвал: – Дворцовый! Дворцовый, выдь, поговорить надобно!
Но Дворцового уж и след простыл – несся он в Городище, нежданно свалившейся бедой поделиться. Как ни ломал голову маленький хозяин огромного хрустального замка, а что делать – не надумал.
– Вот прилетит сыночка, да не один, а с невестой малолетней, – а жить-то и негде! – причитал Дворцовый. – Занят дворец-то хозяином предыдущим, невесть как к жизни вернувшимся!
А Кощей на кухню вошел и обомлел. Его кресло любимое так переделано, разве что великан на нем усидит.
– Кто сидел на моем стуле? – неуверенно спросил Кощей, соразмеряя свое седалище с тем, каким же задом на такое огромное креслице присесть надо.
Никто не ответил хозяину. Тогда Кощей на стол посмотрел – стоят на столе три тарелки, больше похожие на богатырские щиты, а ложки да ножи возле тарелищ этих – что весла для лодки.
– Кто ел за моим столом? – снова спросил Кощей, и в голосе его не только уверенности поубавилось, но сам голос на блеяние стал похож.
И снова ответа Кощей не получил. Прошел тогда Кощей в библиотеку. Там, на полке, копошился кто-то в книгах, видимо желая уму-разуму научиться.
– Кто в моих книгах шарится? – пробормотал он, лихорадочно соображая, не лучше ли потихоньку удалиться и не будить лихо на свою голову?
Так бы он и сделал, да не успел. Выскочил ему навстречу из-за книжного шкафа богатырь – босой, расхристанный, рубаха не подпоясана, кудри в разные стороны взлохмачены. Глаза вылупил, рукава закатал да как заорет:
– Кто такой без спросу в библиотеку вламывается?! Жене моей Василисушке науки премудрые изучать мешает?!
– Прошу прощения великого, – пробормотал Кощей, желая остудить воинский пыл незваного гостя. – Хозяин я тутошний, Кощей Бессмертный!
Думал Кощей этими словами успокоить богатыря, но зря он это сказал, потому что результат получился совершенно противоположный.
– А я – Иван-дурак! – гаркнул богатырь и ринулся на Кощея с кулаками. – Защищайся, чудище поганое!
Пришлось Кощею вспомнить молодость и отражать удары, которые тут же посыпались на него. Сцепились противники в бою не на жизнь, а на смерть. Иван наскакивал, а Кощей отбивался да уворачивался, все порываясь за книжные шкафы спрятаться. Но Иванушка-дурачок разгадывал хитрые маневры и путей для бегства злодею не оставлял.
– Немедленно прекрати хулиганить! – раздался сверху, с книжного стеллажа сердитый голос Василисы Премудрой. – Ваня, я ж тебе говорила, что драться с Кощеем бесполезно, у него смерть в яйце…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
