Пришлось Кощею вспомнить молодость и отражать удары, которые тут же посыпались на него. Сцепились противники в бою не на жизнь, а на смерть. Иван наскакивал, а Кощей отбивался да уворачивался, все порываясь за книжные шкафы спрятаться. Но Иванушка-дурачок разгадывал хитрые маневры и путей для бегства злодею не оставлял.
– Немедленно прекрати хулиганить! – раздался сверху, с книжного стеллажа сердитый голос Василисы Премудрой. – Ваня, я ж тебе говорила, что драться с Кощеем бесполезно, у него смерть в яйце…
Не дослушал Иван-дурак, вокруг себя прокрутился и в самый пах Кощею пяткой заехал.
– Ой-е-ей, Ваня, сказки читать надо!… – тоненько проскулил Кощей, складываясь пополам от боли, словно ножик перочинный.
– Вот и я говорю. Учиться надо, уму-разуму набираться, – проворчала Василиса Премудрая, спускаясь по лесенке с книжных полок.
Иванушка супругу за пышную талию подхватил, быстренько с лесенки снял.
– Сила есть, ума не надо! Гы-гы, – рассмеялся он, показывая огромный, словно кузнечный молот, кулак согнутому в бараний рог Кощею.
– И что ты на старичка налетел? – сердито подбоченясь, спросила Премудрая. – Ну Кощей он – и что с того? Он же не нападал, а, напротив, поздоровался с тобой очень вежливо и представился, согласно политесу придворного, а ты сразу драться.
А Кощей уж в себя пришел, разогнулся кое-как и, всхлипывая, пожаловался нежданной заступнице:
– Домой с радостию великой заявился, лица человеческого много годов не видел, голосу не слышал, пообщаться хотел, а он вон что учинил!
– Да простите его, дурака, – извинилась Премудрая. – А вы с чем пожаловали? Опять войны да козни чинить начнете?
– На кой мне это? – Кощея от такого предположения даже передернуло. – Я, когда меня змееныш малолетний сжег, понял вдруг, что жизнь-то не бесконечная. Ну бессмертный я, а толку-то? От увечья никто не застрахованный будет. Вон, в кухне кресло огромное поставили – а ежели тот, кто в нем сидит, на меня плюхнется? Так от меня ж место мокрое останется!
– Так в кресле том Змей Горыныч обедать присаживается, – объяснила Василиса, приводя Кощея в состояние великого смущения.
– Эх, – сказал он с сожалением в голосе, – я-то хотел жить спокойно, цветочки на окнах выращивать, книжки читать, да, видно, придется уступить дом свой чудищу поганому.
– Ну это ты зря, Кощей, – вступил в беседу Иван-дурак, – Змей хоть и другой породы, но мужик хороший, интересный в беседе и правильный по жизненному пониманию. А сейчас в путешествии он.
– Я вот только не пойму, – задумчиво произнесла Василиса Премудрая, – как ты ожил?
– Да язва Усоньша Виевна пепел, что от меня остался, в воду высыпала да на царство Лукоморское войной пойти подбить пыталась. Так я ей от ворот поворот с такими прожектами дал и домой поспешил.
– Усоньша Виевна! – вскричали в один голос Василиса и Иван-дурак.
Они кинулись к дверям, что к подземному ходу доступ открывали, и короткой дорогой домой побежали – предупредить о новой беде.
– Стойте! – закричал вслед Кощей. – События те уже прошли, а Усоньша сейчас баба замужняя и угрозы никакой не таит!
Но Василиса с Иваном его уже не слышали. Кощей Бессмертный вздохнул и решил, что сейчас Власий в Городище гостит, уж он-то наверняка объяснит сестре с зятем, что к чему.
– И даже «до свидания» не сказали, – посокрушался он после их ухода.
Потом присел на перекладину книжной лесенки и задумался, как жить ему дальше: и сам изменился, и обстоятельства жизненные странно складываются. Да только ему не дали как следует подумать о смысле жизни – послышался сильный шум, хлопанье крыльев и стук балконной двери. Испугался Кощей, но сам себя подбодрил и на цыпочках к выходу из библиотеки подкрался.
То, что он увидел, повергло его в шок.
А увидел он Змея Горыныча о трех головах, того, что являлся причиной столь долгого отсутствия Кощея в родном доме. И все бы ничего, да держал Змей в передних лапах огромное яйцо, как две капли похожее на то, что когда-то сам Кощей в хрустальный дворец приволок.
Змей яйцо аккуратненько на пол поставил, тут по нему солнечные лучи стукнули и разбили скорлупу. Вылезли в отверстие головенки змееныша да из всех трех глоток огнем полыхнули. Кощей подумал, что спрятаться надобно, но с места сдвинуться не смог – руки и ноги с волнения отказали напрочь. Только и оставалось бедолаге порадоваться, что на линии огня не оказался.
А взрослый Горыныч на кухню кинулся и быстро назад выбежал, неся в лапах тарелищу, наполненную до краев молоком. Поставил он еду перед змеенышем, остатки скорлупы с маленького тельца сковырнул и ну несмышленыша носами в молоко окунать. Тут уж Кощей не стерпел, оцепенение скинул да как закричит:
– Ты что ж, супостат, делаешь?! Ты что ж его, утопить решил аки котенка?
– Да нет, накормить пытаюсь, – смутился Горыныч, лапищи от змееныша убирая.
Кощей смело направился к новорожденному – ему ведь только первая струя пламени угрожала, а для всех последующих он был неуязвим и знал об этом факте. Погладил Кощей Бессмертный малыша по головкам и сказал:
– Маленький ты мой, сиротинушка, кушай, лакай молочко. – И слезу смахнул. Таким ему змееныш беззащитным показался, таким доверчивым.
– Папочка, – пропищал маленький Горыныч, и Кощей почувствовал, как сердце сжалось от чего-то, чему он не мог дать определения.
Тут большой змей протянул лапищу, схватил змееныша за лапки – чем Кощея едва до сердечного приступа не довел – и под хвост новорожденному заглянул.
– Мальчишка? – почти утвердительно произнес Умник.
– Мальчишка, – обреченно вздохнул Старшой.
– Ничего, брат, – хохотнул Озорник, – по крайней мере одна твоя мечта сбылась – маленькие лапки по дому точно топать будут!
Опустил Змей осторожно малыша на пол, так тот к тарелке с молоком неуклюже подковылял и мордочки в нее быстренько сунул.
– Мужик, присмотри за мальцом, я с побратимом встретиться полетел! – попросил Старшой. Когда Горыныч над Городищем пролетал, то узрел он царевича Власия, и теперь испытывал естественное желание увидеть друга. – И смотри, головой за его здоровье отвечаешь!
– Лети уже, – проворчал Кощей, подтирая тряпкой расплескавшееся молоко, – воспитательный процесс начать мешаешь!
Он даже внимания не обратил на то, что Горыныча уж и след простыл, но вот открытое окно в сознании Кощеевом зафиксировалось. Бросил он тряпку и кинулся закрывать, чтобы детеныш змеиный сослепу не выпал.
Горыныч быстро до царского терема добрался. Народ-то его знал уже, и потому перепугу никакого не случилось. Напротив, была радостная встреча. Обнялись Власий со Змеем и ну прошлое вспоминать. Горынычу тут же место за столом приготовили да тарелок с кушаньями понаставили. Ну Змей-то после путешествия оголодавший, не стал привередничать, отдал должное угощению. Его большие лапы только успевали кушанья со стола сгребать и в пасти закидывать. Но беседу Змей поддерживал, сам о чудесах заморской долины рассказывал да местные новости слушал. А когда речь о змееныше зашла, примолкли все, дивясь, сколько бед пришлось пережить Горынычам – что старшему, что младшему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
