Сражение это произошло 25 марта 1814 г. при Фер-Шампенуазе и было начато русским авангардом из кавалергардов и кирасир.
Этот последний решительно атаковал французов, которые, построенные в несколько каре, отходили под прикрытием своей конницы и артиллерии. Между тем подошла вся союзная конница, бывшая под начальством великого князя Константина Павловича и графа Ностица, опрокинула французских драгун и захватила 44 орудия.
Внезапная паника охватила французскую пехоту, лишенную возможности вследствие сильного ливня действовать из своих ружей и к тому же лишенную поддержки артиллерии; она бросилась в беспорядке через Фер-Шампенуаз. Только геройское самопожертвование полка тяжелой конницы под командой генерала Леклерка, бросившегося вперед для прикрытия этого поспешного отступления, и наступившая ночь дали маршалам возможность восстановить некоторый порядок в своих частях.
Между тем на другом конце поля сражения император Александр I, сопровождаемый королем прусским и сильным конным отрядом, наткнулся на французскую дивизию Пакто, сопровождавшую большой артиллерийский парк и продовольственный транспорт и уже с большим мужеством выдержавшую несколько атак генералов Корфа и Васильчикова.
Сэр Арчибальд Алисон дает в своей. Истории Европы очень живое описание последовавшего за прибытием императора Александра блестящего дела.
Как только Александр I убедился, что это отряд противника, он поспешно принял меры, чтобы окружить его со всех сторон и уничтожить. Русские и прусские гвардейские кирасиры построились вправо, гусары Корфа — с фронта и драгуны Васильчикова — слева. Таким образом, 9000 всадников, поддержанные 70 орудиями, готовились атаковать 6000 пехоты со всего 16 орудиями. Когда неприятель был со всех сторон окружен, император, чтобы избежать напрасного кровопролития, послал французскому генералу предложение сдаться. Пакто, отлично сознававший невозможность спастись, тем не менее геройски отклонил это предложение и в краткой речи напомнил своим людям об их обязанности — умереть за родину; в ответ раздались громкие крики, и французы открыли огонь. Построенные в каре, имея артиллерию и повозки в середине их, они продолжали отступление на Фер-Шампенуазе, храбро отбивая атаки конницы, пока не были поведены ближе батареи, управление одной из которых было поручено Александром лорду Каткарту. Убийственный огонь их прорвал ряды одного каре, после чего конница ворвалась в него и все перерубила или захватила в плен. Между тем по русским полкам пронесся слух, что государь в опасности. Все устремилось вперед: гусары, драгуны, уланы, кирасиры поскакали к полю сражения, на котором, наконец, собралось около 13 000 всадников. Тем не менее второе французское каре все еще отказывалось сдаться; оно даже стреляло в адъютанта императора — Рапателя, которого он взял на службу по предсмертной просьбе генерала Моро. Наконец, Александр I дал приказание об атаке. Во главе своих кавалергардов он сам бросился на одно из каре и ворвался в него через одно из сделанных артиллерийским огнем прорывов. Гвардейцы, воспламененные присутствием любимого царя и опасностью, которой он себя подвергал, с неудержимой силой бросились в каре и ворвались в него со всех сторон. Французы все еще отказывались сдаться и продолжали поистине геройское сопротивление, пока не исстреляли всех патронов. Пакто передал свою шпагу лично государю. В этом деле пало около 3000 французов, в числе которых было много национальных гвардейцев[98].
Приведенных примеров совершенно достаточно, чтобы дать читателю ясное представление об образе действий конницы во времена Наполеона. Но легкая конница союзных войск, и особенно казаки, имели такое решительное влияние на исход всех операций, что действия их не могут быть обойдены молчанием.
При описании тактики Фридриха Великого мы упоминали уже о том затруднительном положении, в которое он часто попадал благодаря австрийской легкой коннице, которая не могла противостоять коннице Фридриха в бою, но превосходила ее в искусстве нести сторожевую и разведывательную службу. Так же точно и Наполеон испытал первую неудачу благодаря превосходству противника в легкой, способной к партизанской войне коннице.
Мы уже обращали внимание читателя на этот факт в предыдущей главе при описании Эйлауского сражения. Это был первый случай в жизни Наполеона, когда он был вынужден отступить после генерального сражения. Хотя по техническим и тактическим причинам дело при Эйлау окончилось победой для французов, но в действительности это было сражение нерешительное, которое, однако, если бы в нем не принимали участие казаки, могло бы сделаться и бесспорной победой для французов.
С этого времени мы можем проследить шаг за шагом влияние, которое имели казаки на судьбу Наполеона до самого его отречения. Особенно важны их действия в 1812 г., причем они стали наиболее чувствительны для французов по вступлении их в Москву. Тут настало как бы перемирие между главными силами обеих сторон, и как раз в это время начались партизанские действия на флангах и в тылу Наполеона. Подвижные, внезапно появляющиеся и неуловимые партизаны захватывали все отдельные команды и, заняв все дороги в Москву, прекратили подвозы туда и держали армию Наполеона как бы в блокаде. Следствием этого явился недостаток продовольствия и фуража в Москве; драгуны должны были предпринимать очень отдаленные фуражировки, чтобы добывать продовольствие, причем они очень часто попадали в руки шнырявших везде кругом казаков. Таким образом, в течение трех недель октября французская армия, не дав ни одного сражения, потеряла 4180 человек. Мюрат в то же время доносил, что в ежедневных аванпостных стычках погибла половина французской конницы, достигнувшей Москвы. Такое уменьшение численности французской конницы имело очень печальные результаты и сделало действия казаков, вследствие их превосходства, еще более решительными.
18 октября русские открыли военные действия нападением на Мюрата при Винкове, причем конница Орлова-Денисова, остановившая с тыла левое его крыло, привела французов в расстройство и вынудила Мюрата к отступлению с потерей 1500 человек пленными, 38 орудий и всего обоза.
Немедленно после этого Наполеон двинулся на Калугу, но был остановлен при Малоярославце, причем не попал сам в плен. 25 октября утром он выехал, чтобы осмотреть место бывшего накануне сражения, и двигался среди своей армии, считая себя в полной безопасности, как вдруг раздался крик солдат: Это Плато! Их 10 000! Наполеон сначала не поверил и попал поэтому в величайшую опасность; его адъютант, генерал Рапп, был сброшен с лошади, и только необычайное мужество его конвоя и прибытие гвардейских конных гренадер и драгун спасло Наполеона от плена.
В действительности это неожиданное нападение было произведено Платовым с 20-м егерским и 10-м казачьим полками с целью отбить артиллерийский парк; орудия были взяты, но вследствие недостатка в лошадях и приближения неприятельской гвардейской конницы могло быть увезено только 11.
Это дело имело весьма важное влияние на исход кампании. Оно подействовало угнетающим образом на дух Наполеона, убедило его в превосходстве легкой конницы противника и в слабости его собственной как раз в ту минуту, когда многое зависело от смелости и решительности его действий. В ту же ночь был собран военный совет, и на нем возбужден и горячо обсуждался вопрос: следует ли сделать попытку проложить себе дорогу на Медынь или же лучше произвести отступление по той самой дороге, по которой шли на Москву.
Мюрат решительным образом настаивал на более смелом плане, но все другие генералы были противного мнения, и, как говорят, полученное как раз в это время известие о новом горячем бое с казаками у Боровска в тылу армии побудило Наполеона решиться на отступление, которое стало для него столь пагубным. В то время, как он начинал это отступление, Кутузов также собирался отойти на Калугу, следовательно, на этот раз совет Мюрата был наилучший и, вероятно, привел бы к хорошему результату.
Итак, началось знаменитое отступление, продолжавшееся с 26 октября по 13 декабря. За это время не проходило почти ни одного дня без того, чтобы казаки не оказали какой-нибудь важной услуги, так как Платов постоянно наседал на неприятельский арьергард. Скоро среди отступающих появился недостаток в продовольствии, что имело следствием самые страшные беспорядки. На каждом шагу вынуждены были бросать повозки, так как лошади падали с голоду. Люди начали разбегаться по окрестностям в поисках продовольствия; лошадей, которые нужны были для других целей, убивали и съедали.
2 ноября произошло горячее дело при Вязьме, где французский арьергард, почти отрезанный генералом Васильчиковым, пробился только с большим трудом и с потерей 6000 человек.
