Ива в беспамятстве открыла глаза и заметила: вокруг собрались капли. Словно она — облако, дающее живительный дождь. Она раскинула руки — водица подчинилась, обращаясь против кожаного зверя. Курчавый вовремя отскочил, наблюдая, как Ива бесконечно дрожала одновременно с каждой каплей, пронзающей кожаного зверя.
Тот же заметался в ужасе. Его пронзало — насквозь пробирало стремительно влетающими каплями. Они оставляли на нём глубокие раны, смешивающие кожу и мясо, обнажающие кости, превращающие зверя в уродливое месиво. В нём больше не узнавалось существо.
И, в конце концов, Ива прекратила: теперь вода уже засочилась из неё самой. Из её глаз: она вдруг поняла, кто здесь настоящее чудовище. За что она так изрезала его? Он просто хотел есть. Она должна была стать жертвой, но пошла против всех законов природы.
Наконец, прекратив пытку — кожаного зверя и свою, — она опустилась на колени. Вода её истощила — вытянула все оставшиеся силы. Тело потеплело, но, несмотря на это, задрожало, словно в лютый мороз. Ива закричала: она пыталась высвободить эти странные, разрывающие на кусочки чувства, но не получалось.
Она — убийца. Она — чудовище!
Вдруг она краем глаза увидела: пушистый, курчавый зверь двинулся к ней. Сперва она испугалась: наверное, отвоевав свою добычу, он хотел насладиться долгожданной едой.
Но нет. В его взоре — взоре его маленьких круглых глазок — читалось нечто совсем другое. Читалась печаль.
Ива не знала, умели ли другие звери, кроме неё, плакать. Но могла поклясться: этот зверь тоже умел.
Почему он приближается? Чего хочет? Его взор застыл на Иве, не сводился. Крупный, огромный зверь пригнулся: он ей словно подчинялся. Даже нет. Шёл под руку.
Ива протянула ладонь. Большой нос зверя лёг под пальцы, словно там — его место.
Знакомое тепло окутало Иву, заменяя все страшные чувства. В мысли врезались — подобно острому ножу — образы. Нахлынувшие, как волна, они пошатнули Иву, но пушистый зверь поддержал её за бок, не давая упасть.
В её руках — водяной пузырь. Он опускается на землю, усеянную крохотными корешками. А корешки — собирались в единый стебелёк. Увенчанный семечком.
Солнечный свет лился сквозь семечко, обнажая тень головы маленького животного.
Это и есть курчавый зверь.
Что означают эти мысли? Почему всё кажется ей одновременно и неизвестным, и таким знакомым? Вода, подчиняющаяся её воле, большой пушистый зверь, спасший её…
Но в то же мгновение — стоило мысли лишь зародиться — раздался звук. Похожий… И на этот раз Ива точно знала его источник.
Разлепив глаза, успокоив ноющую голову, Ива взметнула взор. Они. Белые призраки.
Волной — укрывающей небесное светило волной — они вырвались из лесной чащи, подобно морской пене. Ива замерла, понимая: они почуяли. Но что они почуяли, как она себя выдала?!
Пушистый зверь, благо, сообразил быстрее Ивы: он подхватил её рогами, укладывая на крупную голову, и развернулся спиной к волне. Его копыта оторвались от земли, словно не зверь — но облако полетело вперёд.
От толчков и скорости Иве стало дурно, но она не сосредотачивалась — лишь окунулась в шёрстку. Её родной запах — запах маленького ребёнка — объял её, уверяя: ты и я — Ива и зверь — попробуем справиться вместе. И я защищу тебя.
Приподнявшись, Ива увидела: призраки летят за ними, и едва ли зверь успеет оторваться. Они захватят её, нет, они захватят их обоих. Совсем близко, они уже цепляли его за копыта.
От них не спастись. Они слишком быстрые. И решать нужно быстрее.
Пушистый зверь выиграл ещё немного времени, рванувшись в лесную чащу. Призракам пришлось обходить деревья, чтобы достать его. Видимо, они не обладали достаточным умом, посему не догадались обогнуть стволы.
Удивительно ловко зверь прыгал между деревьев. Иве оставалось только держаться.
Чаща оказалась небольшой: спустя несколько поворотов Ива увидела свет, льющийся меж стволов. Она зажмурилась: куда бы они со зверем теперь ни попали, если это — не их спасение, то они погибли.
Вырвавшись из теней, зверь убыстрился. Казалось, он и так был подобен ветру, но нет — он мог обогнать и ветер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тогда Ива подняла голову. И поражённо вдохнула. Вдалеке — совсем на горизонте — виднелась непомерно огромная змея. Разукрашенная, крылатая и с крупным стеклянным кругом во лбу, она сверкала в солнечном свете.
Приглядевшись, Ива поняла: эта змея не настоящая. Значит, кем-то сделана. Значит, кто-то, кто способен соорудить искусственную змею, находился совсем рядом.
Но недостаточно близко, чтобы дотянуться. Зато белые призраки — на хвосте.
Совсем рядом, один неверный шаг, одно лишнее движение — и Ива со зверем в их руках. В их длинных жадных руках, что так хищно к ним тянутся. Ива поджала хвост: она чувствовала их ненастоящее, нетелесное дыхание, пробирающее холодом.
Если они настигнут — пропадут и Ива, и зверь. Курчавый зверь, который спас её всего несколько мгновений назад. Он бы отдал за неё жизнь без раздумий и без сожалений: об этом говорил его знакомый взгляд.
И поэтому Ива не могла его подвести. Такого большого, но в душе — малыша, пахнущего детством. А она… она ведь даже, считай, не ранена, тогда как он — весь исполосован. Он постарался, пришла её очередь.
Она справится. До этого — как-то сбежала. И снова сбежит.
Ива, не решаясь оттолкнуться, просто отпустила курчавую шёрстку. Воздух сам подхватил тело, воздух сам принёс добычу в руки охотников.
Хищники получили своё. А Ива — неосознанно смотрела на небеса. Солнечные.
С одной-единственной звездой, но — не той.
Глава пятая. Душа (2)
Внутри «Симуран» оказался не менее вместительным, чем «Черепаха». В вытянутом брюхе крылатого волка немного по-иному располагались кресла — у окон по бокам, — и механическая панель, выделанная из дерева, обладала немного иной «начинкой». Наверное, так бы Механичка выразилась — это всё-таки её компетенция, не Джанта.
Джант же в ступоре осматривался, осознавая, что только что произошло. Его связали и допрашивали, а потом просто отпустили после того, как он залпом выпил бутылку сурицы. К слову, присмирённый огонь до сих пор пылал внутри, даже немного покалывая жаром в груди. Но подобное ощущение терпимо — слишком привычно.
Вот что Джанту действительно доставляло неудобства, так это брошенные искоса взгляды Светозара. Ох, как Джант жалел, что не прихлопнул его на месте ещё тогда, за стенами корабля. Да, Джант — не сторонник войны и смертей, но относился совершенно спокойно к убийству таких ублюдков, как Светозар. И если бы не Ив, законы Академии вполне позволили бы ему это провернуть. Конечно, Джант — не скрытый ассасин, чтобы умерщвлять скрытно, и не безмозглый бандит, чтобы устраивать резню посреди Академии. Но в честной дуэли один на один Джант бы выиграл с лёгкостью.
Но корабль «Симуран» — совсем не то место, чтобы задаваться подобными мыслями. Здесь Светозар если не герой, то, по меньшей мере, модераторий-меч их команды, и спорить с ним — а тем более устраивать расправу — не стоит, ведь это никому не понравится. Да и Джант ещё не опустился до уровня этого ублюдка, чтобы убивать его на глазах друзей.
Так или иначе, Джант молча ходил следом за капитаном Дубом. Тот с радостью показывал «новшества берской техники», но Джант слушал лишь вполуха. К сожалению, он слова Механички не запоминал, поэтому сравнить вряд ли мог.
— Ну, что ж, Джант, сын Неизвестного…
— Не называйте меня так, капитан. Я ему не родня, — устало повторил Джант. — Это выглядит не только лживо, но и так, будто вы пытаетесь меня этим устыдить.
— Ни в коем разе, — мощно отмахнулся капитан Дуб. Его рука пролетела прямо перед носом Джанта. Как этот бер ещё остаётся на ногах после всего выпитого? — Просто принято так в Берском Царстве. Особенно касательно зверов… или мужчин.
— Тем не менее.
— Эх, ладно, нудный мальчишка, — пробормотал капитан, громкость его голоса скакала.
