Читаем без скачивания Акция прикрытия - Данил Корецкий

— Все готово? — спросил Тепкоев.

— Готово, — кивнул Ильяс. — Ребята уже там, консервы, фонари и все остальное — тоже.

— Пойдем посмотрим, так ли это интересно…

Шестеро мужчин по очереди вошли в сооружение, где, казалось, и трое не смогут разместиться. Дверь закрылась. Постояв еще несколько минут, Попова повернулась и, подняв воротник, пошла в сторону освещенного проспекта. «Шпильки» звонко цокали об асфальт.

— Марина!

Она обернулась.

Ильяс стоял у открытой двери и размахивал руками.

— Иди сюда!

После секундного раздумья она подошла к своему давнему приятелю.

— Твой парень ногу подвернул. — Ильяс поцокал языком. — Придется без него идти. Он показал куда, но мы заблудиться боимся. Может быть, ты проводишь?

— Придумал! Я там вообще никогда не была!

— А-а-а-а… Ну, тогда ладно. Забирай его, мы сами попробуем.

Пропустив девушку вперед, Бузуртанов осмотрелся и зашел следом. Стальная дверь тяжело захлопнулась.

— Как думаете, почему они колокол убрали? — Кисляков обвел товарищей беспокойным взглядом. — И лодку взорвали… Кто? Зачем? Нам когда задачу ставили, о таком не предупреждали!

Ершов вздохнул.

— Недаром у меня дурное предчувствие было! Может, нас еще тогда американцам продали… А сейчас торжественно хоронят, да слова жалостливые говорят…

— А на кой нас американцам продавать? — пожал плечами Еремеев. — У них своих хватает. Да это и никак не спланируешь…

— Как думаете, поверили американцы, что не мы лодку взорвали? — с тем же беспокойством спросил Кисляков. У него явно сдавали нервы, и он нуждался в утешении. Но утешить товарища было нечем.

Российские «тюлени» уже сутки были заперты в одной из кают. Их хорошо кормили, никто из экипажа не проявлял явной враждебности, но отчуждение и подозрительность присутствовали. Все трое прекрасно понимали: расстояние до смерти равно толщине внешней обшивки «Мурены».

— Наверное, поверили. Иначе уже утопили бы. За трех своих-то…

Джерри Виндоуз пришел в сознание довольно быстро. Нередко следствием контузий является выпадение памяти, но на этот раз, к счастью, такого не произошло. Он детально помнил все происшедшее. Выполненное задание, чувство облегчения, внезапно свалившийся сверху водолаз в жестком глубоководном скафандре, мина, бестолковая схватка, взрыв… Джерри обошел пришельца сзади, и громоздкий цилиндр устаревшего скафандра спас ему жизнь. Но кто это был? И откуда взялись на шестисотфутовой глубине русские в американских, скафандрах? Неужели их действительно бросили свои? Или допрашивающий их офицер безопасности плохо понял путаную историю на чужом языке?

Будто уловив его мысли, в каюту вошел сам Стоун. Он оправдывал фамилию[28]— округлый и твердый как кремень, темное гранитное лицо, острые щебенки глаз, жесткие усы — словно мох на скале.

— Мне приказано взаимодействовать с тобой, — без предисловий начал он. — Да здесь больше и не с кем. Так что давай все обмозгуем.

Стоун откинул мягкое полукруглое сиденье, прижатое к стальной, задрапированной светло-зеленым пластиком переборке, тяжело опустился на него и с видимым облегчением вытянул ноги.

— Только сменился с вахты, — пояснил он. — Для меня это не обязательно, но не хочется выглядеть белой вороной. Я работаю вместе с командой, ем с ними за одним столом, словом, стараюсь быть одним из них. И все же когда надо сделать говенную работу, то все поворачиваются ко мне и ждут. Ты понял? Люди, с которыми я стою плечом к плечу, презирают меня!

Офицер безопасности усмехнулся.

— Впрочем, ты меня должен хорошо понимать. Потому что мы оба занимаемся дерьмовым делом. Да и эти русские такие же. Я бы с удовольствием надрался с ними до чертиков и поговорил за жизнь… Но им не повезло.

Стоун отстегнул нагрудный карман синего комбинезона, над которым была пришита табличка с его фамилией.

— А может, и правильно, что презирают. Ведь им не шлют таких радиограмм.

Он протянул несколько плотных бумажных прямоугольников. Джерри показалось, что офицер безопасности пьян.

«Строго конфиденциально.

Главный штаб ВМС.

При проведении операции „Посейдон“ водолазом неустановленной принадлежности взорван подлежащий подъему объект. Прикомандированные Джонсон, Гарднер и Томпсон погибли, Виндоуз контужен. На борту „Мурены“ случайно оказались трое русских из специальных Военно-Морских Сил, также выполнявших задание, связанное с объектом. Фамилии и номер части назвать отказались. По словам Виндоуза, к взрыву они отношения не имеют. Русские использовали совершенно секретные скафандры ВМС США „Отшельник“. Источник их происхождения пользователям неизвестен.

Поджер».

«Строго конфиденциально.

„Мурена“, Поджеру.

По прочтении сжечь.

Во избежание расшифровки операции „Посейдон“ посторонние люди должны быть удалены с борта со стопроцентным предотвращением огласки факта нашей активности в Эгейском море.

Начальник Средиземноморского направления Главштаба ВМС полковник Балбрайт».

«Строго конфиденциально.

Главный штаб ВМС,

контр-адмиралу О’Рэйли.

В связи с отказом капитана „Мурены“ принимать какое-либо участие в акции выполнить указание полковника Балбрайта не представляется возможным. Вышеназванное указание вызывает сомнения и в смысле соответствия его законам США. Прошу четких инструкций.

Поджер».

«Строго конфиденциально.

„Мурена“, Поджеру.

По прочтении сжечь.

Военно-политические интересы США требуют безоговорочного выполнения предыдущего указания. По согласованию с Объединенным командованием специальными операциями вам надлежит привлечь к акции лейтенанта Виндоуза, имеющего опыт проведения подобных операций. Напоминаю, что „Мурена“ находится на боевом задании со всеми вытекающими из этого факта последствиями.

Начальник Главштаба ВМС контр-адмирал О'Рэйли».

— Они там совсем с ума посходили! Какой опыт?! Я никогда не топил безоружных людей. Да еще тех, которые спасли мне жизнь!

Скомкав, Виндоуз отшвырнул бланк шифрограммы.

— Значит, топил других…

Щелкнув зажигалкой, Поджер подпалил радиограмму и, ловко перехватывая пальцами, направлял пламя, пока в руке не остался черный столбик плотного пепла, который он размял в чашке с недопитым Виндоузом чаем.

— А для опыта нет разницы, кого топить. Так что давай обмозгуем. Видел, кто подписал последний приказ? То-то… На этом уровне шутить не любят. И намек на боевое задание сделан неспроста. Знаешь, чем пахнет «отказ от выполнения приказа в боевых условиях»?

Психологи считают, что светло-зеленый цвет успокаивает и сглаживает возникающие психологические напряжения. Но сейчас Джерри, наоборот, с раздражением рассматривал облицовочный пластик, маскирующий шероховатую, покрытую рядами заклепок железную стену. Можно спрятать некрасивость стальных переборок, но неистребимый запах железа неуничтожим, он пропитывает все внутреннее пространство субмарины — узкие лабиринты коридоров, автономные саркофаги отсеков, тесные, только для старших офицеров, каюты. Он намертво въедается в одежду, и вернувшийся из дальнего похода подводник, даже отмывшись и переодевшись, ощущает его несколько недель.

Попытка спрятать то, что скрыть невозможно, и вызывала раздражение «тюленя». Там, наверху, его считают убийцей. Хотя само слово «убийство» в шифровках не называется, они пронизаны цинизмом и пренебрежением к человеческой жизни. Причем адмиралы и полковники, не видевшие его ни разу, уверены, что он не моргнув глазом прикончит оказавшихся в беспомощном положении русских. Так же, как уверены, что гибель Генри, Боба и Дика оправдана «военно-политическими интересами США»…

— Что скажешь? — Поджер расправился со второй подлежащей сожжению радиограммой и вытирал платком черные пальцы.

— За тройное убийство положен электрический стул!

— Убийство?.

— Хладнокровное предумышленное убийство, совершенное по сговору, с заранее обдуманными намерениями и в отношении беспомощных лиц. Присяжные будут единодушны.

Поджер молчал, и по его лицу нельзя было понять, о чем он думает. Наконец гранитную поверхность рассекла трещина улыбки.

— Первый раз встречаю такого совестливого «тюленя». Тебя, видно, здорово шарахнуло взрывом!

Джерри задумался. Действительно, ничего подобного раньше не приходило ему в голову. Правда, до сих пор от него и не требовали ничего подобного.

— Мне это тоже не по душе. Не то чтобы я был слишком сентиментальным, но эти парни ни в чем не виноваты. Они такие же, как мы, и их тоже подставили свои.