«Мне совершенно нечего бояться, — убеждала себя полуэльфка, кружа вокруг лагеря. — Совершенно нечего бояться. Я хорошо вижу в темноте. У меня отличный слух, абсолютный, музыкальный. И потом — здесь нет пьяного папаши и узкой кровати. Это же лес — мне совершенно нечего бояться. Никто не подберется ко мне незамеченным — просто не сможет, потому что я настороже. К тому же, рядом три здоровых мужика, и каждый из них способен меня защитить. А сейчас от меня зависит, будут ли они пригодны к дальнейшему походу, мое дело — смотреть и слушать. Смотреть и слушать… Мамочки, что это?!»
Иефа застыла на месте и медленно стянула с плеча арбалет. В ночной тишине раздались глухие удары и надсадный скрип падающего дерева. Полуэльфка взмокла от страха и немедленно попыталась убедить себя, что это просто какому-то старому дереву пришел срок, и оно упало. Просто к северу от лагеря повалилось старое сухое дерево — и все. Иефа перевела дыхание. После скрипа и треска сучьев тишина казалась просто оглушительной. Девушка переждала несколько секунд и неслышным кошачьим шагом двинулась к лагерю, держа наготове арбалет. Дерево или нет — а лучше быть поближе к своим.
Иефа успела сделать всего шагов пять, когда север снова ожил. Слева от полуэльфки послышались глухие шаркающие и скребущие звуки, как будто чья-то чудовищная рука вспахивала когтями землю, разрывая корни и разбрасывая сухие листья. Звуки далеко разносились по лесу, и не ясно было, где это — на соседней поляне или на дальней опушке. Иефа повернулась лицом к звукам и боком-боком стала отступать к лагерю, лихорадочно перебирая в памяти всех монстров, о которых ей когда-либо рассказывали, и пытаясь понять, скоро ли скребущее нечто доберется до нее, маленькой перепуганной полукровки. Арбалет в руках качался и вздрагивал, задевая за ветки, как будто тоже боялся. Иефа отступала вслепую, пока не споткнулась обо что-то мягкое и не повалилась на спину.
Зулин проснулся от чувствительного пинка пониже спины. Еще толком не сообразив, где находится, он разглядел мелькнувшие в темном ночном воздухе ноги полуэльфки и услышал сдавленный вскрик. Иефа сидела на земле, вытаращив на планара перепуганные глаза и зажав себе рот ладонью.
— Что за… — сердито начал маг, но маленькая ладошка барда запечатала рот и ему.
— Тише! Слушай! — Иефа крепко ухватила мага за плечи, и он почувствовал, что ее ощутимо потряхивает. — Что это?
Зулин прислушался.
— Я не… — начал он, оттолкнув руку Иефы, но та яростно шикнула, и Зулин осекся, даже голову вжал в плечи. — Я не знаю. Погоди, не трясись. Дай подумать.
Еще некоторое время они слушали вместе, затаив дыхание. Звуки раздавались то громче, то тише, но все так же размеренно и, вроде бы, не приближались. Зулин мучительно пытался понять, что они ему напоминают, но сосредоточиться, когда ночь, лес, темнота, и рядом трясется растерянный бард, было практически невозможно. Единственное, в чем Зулин был абсолютно уверен, — ничего хорошего от этих звуков ожидать не следует.
— Что нам теперь делать? — прошептала Иефа, не в силах больше молчать.
— В каком смысле?
— Ну… Надо же выяснить, что это такое… Да?
— Надо ли? — Зулин с сомнением посмотрел на полуэльфку. — Может, до утра подождем?
— Ты с ума сошел?! — Иефа с неподдельным ужасом уставилась на мага. — До утра сидеть и слушать, и не знать, что это такое?! Да я поседею!
— Ну… — Зулин понял, что меньше всего на свете ему хочется выяснять природу таинственных звуков в ночном лесу, но полуэльфка была непоколебима.
— Пойдем! — она поднялась на ноги и потянула мага за рукав.
— Может, Стива разбудим? — спросил Зулин, все еще надеясь избавиться от неприятной необходимости куда-то идти. — Он все-таки воин…
— Стив топает, как слон. А мы должны подобраться тихо…
— Ну, тогда Ааронна. Он эльф, в конце концов, друид, проводник, он ходит гораздо тише меня…
— Ну и сиди здесь! — отчаянным шепотом вскричала Иефа, и планар с изумлением обнаружил, что она вот-вот разревется. — А я сама пойду! И сама все узнаю! И вообще!..
— Глупости какие… — пробормотал Зулин и решился: — Ладно, пошли. Только арбалет заряди, храбрая ты моя…
Пробираясь по темному лесу вслед за полуэльфкой, Зулин вдруг подумал, что, наверное, он очень счастливый планар, потому что ему еще ни разу не снились кошмары. Даже просто сны не снились — может быть, планары не видят сны? Когда-то Баламут пытался объяснить ученику, почему люди иногда с криком просыпаются среди ночи и потом не могут уснуть до утра, но Зулин ничего не понял. А теперь, глядя в напряженную спину барда, он на секунду представил себе, что все это происходило бы с ним во сне, и снилось бы ему каждую ночь, и сделать с этим ничего нельзя было бы… Представив себе такую возможность, Зулин похолодел. Черные стволы деревьев, путаница корней и сухих листьев под ногами, трескучие веточки, на которые он постоянно наступал, а главное, непонятные зловещие звуки где-то впереди — все это совершенно выбивало Зулина из колеи. «Еще чуть-чуть, и я, кажется, начну бояться…»
Иефа двигалась бесшумно, как лесной дух, и планар уже в который раз испытал нечто вроде недоумения. В ней все было непонятно. И это стремление влезть именно туда, куда — а это было очевидно! — ей лезть совершенно не хотелось…
Иефа замерла и предостерегающе подняла левую руку — пальцы заметно дрожали. Зулин остановился. Звуки приблизились и стали четче, и помимо ударов, треска и шуршания, маг различал теперь еще и низкий сдавленный хрип, как будто кого-то душили. Иефа прислонилась к стволу дерева и повернулась к магу. Лицо у нее было белое, и зубы стучали, как в лихорадке.
— Ну, что там? — Зулин подошел на цыпочках к полуэльфке, но выглянуть из-за дерева как-то не догадался. Иефа пошевелила губами, закрыла глаза и явно собралась свалиться в обморок. Зулин схватил ее за плечи и легонько встряхнул.
— Иефа! — полуэльфка судорожно выдохнула и вроде бы пришла в себя, но трястись не перестала. — Возьми себя в руки! Что там?
— Ме… ме… ртвецы… — еле выговорила полуэльфка и крепко вцепилась в планара. — Я же говорила… Те ямы… Я же говорила… Значит их здесь… — Иефа грязно выругалась и тихонько застонала. — Полон лес…
— Что ты несешь?! — Зулин рассердился и, наконец, сообразил посмотреть сам. — Демон Баатора…
Дерево стояло на краю довольно широкой просеки, вспаханной и раскуроченной. По краям просеки валялись стволы с ободранной корой, свежесрубленные пни белели в темноте, как давние шрамы. Все вместе это производило тягостное впечатление огромной рваной раны, уставившейся взрытым нутром в ночное небо. Вдобавок, посередке, около могучего поваленного дуба возилось и вздыхало, с хрипом выдавливая воздух через полусгнившие голосовые связки, нечто, когда-то бывшее человеком. Зулин припал к шершавой коре и затаил дыхание. Мертвец двигался медленно и неуклюже, наклонялся, хватал что-то, тащил, отпускал, снова наклонялся… Из-за темной массы веток, шатаясь, вышел еще один. Хрипя и нелепо поводя плетями рук, он бессмысленно потоптался возле своего собрата, после чего снова убрел куда-то в темноту. Боясь пропустить малейшее движение мертвых, планар совершенно забыл про свою спутницу. Иефа глубоко дышала, вжавшись в дерево, но страх не уходил, только забирался все глубже в нутро, сворачивался там холодной змеей. Терпеть больше не было сил. Полуэльфка дернула планара за рукав.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
