— Хороша огранка! — удовлетворенно крякнул дварф и решительно направился к ямам. — Если мы там еще парочку таких камушков найдем, то я с тебя, Зулин, платы за поход не возьму.
— Утешил, — буркнул маг, закатывая рукава балахона.
Иефа стояла на краю прогалины и с неожиданной обидой смотрела на своих спутников. В руке у нее сверкал и переливался на солнце изумруд, очень красивый, холодный и чужой. Почти такой же холодный, как Ааронн, который, снисходительно усмехнувшись, сунул девушке камень и вернулся к исследованию ям. Иефа чувствовала себя… А, черт с ним совсем!
Сопартийцы с мальчишеским азартом копались в «могилках», перекликаясь и балагуря. Они добрались уже до середины прогалины («Стив, смотри, это по твоей части! Кажется, тоже драгоценный!» «Бросай сюда! Эх, раззява! Как же ты в гоблинов из арбалета попадешь, если даже в такую здоровенную ямищу камнем попасть не можешь!» «Смотрите-ка, а тут золото!» «Ааронн, признавайся, это ты из воровской гильдии добро упер и здесь закопал! А теперь тебя совесть замучила!» «Ну разумеется, Стив, надо же, какой ты у нас проницательный!»), а Иефа все стояла столбом и никак не могла сдвинуться с места. Зверь с выражением крайней преданности на морде устроился у ее ног. Ему эти раскопки тоже пришлись явно не по вкусу.
— Иефа! — полетел над прогалиной зычный голос дварфа. — А ну хорош отлынивать от работы!
— Действительно, Иефа, некрасиво как-то получается! — подхватил маг. — Присоединяйся!
— Ну, просто дети какие-то, — растерянно пробормотала полуэльфка и направилась к своим спутникам, осторожно обходя ямы. Эльфский изумруд она так и держала на раскрытой ладони. Зверь чинно следовал за девушкой, гордо распушив хвост.
— Я монеты нашел, — сообщил Стив, разогнувшись. — Ненашенские. Такие только в Железной империи льют. Интересно, как они сюда попали.
— А здесь кольца! — отозвался из другой ямы Зулин. — Не могу ничего утверждать, но, кажется, это рубины. Золотые кольца с рубинами — три штуки. Кстати, пока не забыл: неплохо было бы сделать опись всего, что мы тут найдем.
— А это для чего?
— Для отчета, — удивился Зулин всеобщей недогадливости.
— Не удивлюсь, если ты ведешь учетные записи — кто, когда спать лег и сколько раз в кусты сходил, — тихо проворчала полуэльфка. — Я надеюсь, мне не надо лезть в эти… углубления? — добавила она уже громче.
— Надо-надо! Очень даже надо! — радостно откликнулся Зулин. — Слушайте, други мои, может тут кто-то клад зарыл?
— Ага, двадцать ям вырыл и по три монетки в них разбросал, да так и не засыпал — и все это для маскировки, — не удержалась Иефа. — Шли бы мы отсюда, а? До ночи далеко, уйти бы успели.
— Меньше слов, больше дела! — менторским тоном сказал Зулин.
— Меньше слов! — Иефа фыркнула и осторожно спустилась в яму. — Это ты барду говоришь? Смешная шутка.
— Ух, какая же ты нудная сегодня! — Зулин выпрямился и приготовился произнести длинную речь о важности беспрекословного выполнения приказов, но передумал. Только зря время тратить. Женщине разве что-то докажешь?
— А сегодня моя очередь! — сварливо отозвалась полуэльфка из своей ямы. — Ты, между прочим, чрезвычайно непоследователен: сначала гонишь всех дальше и дальше, продохнуть не даешь, кричишь, что не успеем, опоздаем, что следы сотрутся… Зато теперь, когда тебе интересно покопаться в земле и поиграть в кладоискателя, мы, оказывается, уже никуда не торопимся! Кто-нибудь объяснит мне, что это за хреновина? — Иефа тщательно отряхнула землю с непонятной формы предмета и подняла его высоко над головой, чтобы все видели.
— Иефа, не стопори процесс! Складывай пока в рюкзак, на привале посмотрим! — рявкнул обозленный Зулин.
Часа полтора возились в земле. Умаялись и перемазались страшно. Стив обливался потом и шепотом ругал все ямы мира, вместе взятые, а заодно август, солнце и того, кто выдумал ходить в походы по такой жаре. А тот, кто выдумал ходить в походы по такой жаре, уныло размышлял о том, что до привала придется идти еще часа три, иначе его авторитет руководителя рухнет окончательно. Настроение неумолимо портилось и вскоре испортилось вовсе. Вдобавок, услышав, что помыться и отдохнуть в ближайшее время возможности не представится, Иефа встала на дыбы и рассказала спутникам, каждому по очереди, что она о них думает, что, естественно, немедленно вызвало яростную грызню.
Привал так и не сделали, и поэтому шли молча, грязные, взмыленные и раздраженные. Когда, ближе к вечеру, на пути попался ручей, Иефа объявила забастовку. На все уговоры партии она популярно объяснила, что как сборщик информации, просто обязана прилично выглядеть, потому что ни одна живая душа ничего не расскажет такому чумазому и воняющему потом пугалу, в какое она, Иефа, превратилась под чутким и, несомненно, талантливым руководством Зулина. И потом, вполне резонно заметила полуэльфка, если присутствие партии в лесу до сих пор не обнаружили по диким крикам, взрывам, вспышкам и попыткам развести костер при помощи магии, то теперь уж точно вычислят — по запаху. Этот последний аргумент пронял всех, даже эльфа. Зулин поспешно скомандовал привал и внеплановый перерыв на купание, Стив отправился за дровами, Иефа отправилась мыться, а проводник отправился неизвестно куда, после чего в лагере наступило затишье.
Солнце золотило верхушки деревьев, жара понемногу спадала. Иефа вылезла из ручья, отжала мокрые волосы и не без самодовольства подумала, что вот сейчас, пожалуй, похожа на какую-нибудь речную нимфу. По традиции, речной нимфе обязательно встречался на берегу прекрасный юноша, который падал к ее ногам, пораженный стрелой любви в самое сердце. Во всяком случае, так пелось в балладах. Иефа с сомнением посмотрела на еще не просохшую после стирки одежду и решила, что в лагере без нее пока обойдутся. Речная нимфа — надо же…
Полуэльфка удобно устроилась на расстеленном плаще, подставила лицо лучам закатного солнца и усмехнулась. Эх, написать бы балладу, в которой речная нимфа, вместо того, чтобы краснеть и трепетать, залепила бы наглецу звонкую пощечину, чтобы впредь не подглядывал за купающимися девицами, сидя в кустах. А то послушать бардов, так каждая уважающая себя нимфа (или дриада, или русалка) только и мечтает о том, чтобы продемонстрировать свои прелести какому-нибудь идиоту. Иефа представила себе стройные ряды обнаженных нимф, разлегшихся на берегу ручья в ожидании зрителей, и захихикала. Нет, в ее балладе героиня не стала бы дрожать и вспыхивать, и высоким штилем изъясняться бы тоже не стала. Скорее всего — тут полуэльфка совсем развеселилась — взъяренная барышня выудила бы сковородку из-под ближайшего камушка (а что, почему у нимф, да, тем более, речных, не может быть какой-нибудь такой специальной сковородки?) и хорошенько…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
