— Отличная мысль, — согласился Блейк. — Я потребую, чтобы они сразу же вернулись. Они смогут прибыть сюда через несколько дней. А пока в нашем распоряжении имеется около десятка второклассных и третьеклассных кораблей на случай каких-нибудь неприятностей.
— Отлично, — кивнув, произнес Гейбриел.
— Вы уверены, что крупные канонерки пройдут сквозь узкие места пролива? — осторожно спросила София.
На командира Блейка произвел большое впечатление ее разумный вопрос.
— У них не будет очень много места для маневра, ваше высочество, но имеется глубокий узкий канал, по которому они смогут пройти, не задевая днищем дна. Я очень надеюсь, мэм, что вы не пострадали во время этого ужасного похищения.
— Полковник Найт осуществил великолепную операцию по спасению, — тихо сказала она с задумчивой улыбкой.
— Принцесса слишком скромна. Она вела себя с большим самообладанием, — заметил Гейбриел, возвращая комплимент. — Ее высочество была с детства обучена всему, что нужно, чтобы защитить себя. Она метко стреляет, владеет ножом. Уж поверьте мне, — добавил он с гордой полуулыбкой, — над этой девушкой не так-то легко взять верх.
Командир Блейк приподнял бровь и незаметно посмотрел на нее.
— Понятно.
Что-то в его тоне заставило Гейбриела опустить глаза и подумать, не сказал ли он чего-нибудь лишнего.
София деликатно откашлялась и торопливо сменила тему разговора.
— Каково настроение у моего народа в настоящее время, сэр?
Блейк вежливо помедлил.
— Ну-у, ваше высочество…
— И, обращаясь ко мне, говорите просто «мэм», командир.
Он кивнул.
— По правде говоря, мэм, за последнее время многие готовы перегрызть друг другу глотки: поджигают фермы, взрывают рыбацкие лодки, оскорбляют память предков и вообще бесчинствуют. Как только я пошлю своих людей, чтобы навести порядок в одном месте, тут же происходит какой-нибудь дикий случай в другом. Причем моих парней частенько встречают там камнями и проклятиями.
София вздохнула:
— Похоже, мне будет чем заняться.
— Да уж.
— Едва ли в этом виновато только население, — нахмурив брови, сказал Гейбриел. — Боюсь, что наши «друзья» делают все, что могут, чтобы накалить обстановку. По принципу «разделяй и властвуй». Это совершенно ясно. На их месте я бы тоже так действовал.
— Ничего из этого не получится, — решительно сказала София, вставая со стула. — Их грязные трюки никогда не могли запугать меня. И я не позволю им запугать мой народ. Я хотела бы при первом же удобном случае совершить поездку по моему королевству.
Хотя Гейбриела восхищало ее мужество, эта идея пришлась ему отнюдь не по душе.
— Но ведь есть люди, которое хотят убить вас.
— Каждому из нас приходится нести свою ношу. Вы будете делать свою работу, а я — свою, договорились?
Он вздрогнул, словно она дала ему пощечину, и отвернулся, чтобы не видеть ее холодного взгляда.
— Я понимаю беспокойство полковника, мэм, — осторожно сказал Блейк. — Ваша поездка на встречу с народом в такое время будет, несомненно, связана с большим риском для вашей безопасности.
— Тем более что нам пока неизвестно, где затаился орден Скорпиона, — добавил Гейбриел сквозь зубы.
— Это не имеет значения, — вежливым, холодным тоном ответила она. — Я совершенно уверена, что вы, умные английские джентльмены, сумеете защитить меня. Я нужна своему народу. И я так решила.
Она вышла из кабинета, оставив двух «умных английских джентльменов» обмениваться огорченными взглядами.
— Скажите откровенно… она всегда такая? — едва слышно спросил Блейк.
— Вам еще повезло, что она не схватилась за свой нож, — пробормотал в ответ Гейбриел.
А тем временем в соседней комнате София встретилась с его преосвященством отцом Нектариосом, архиепископом Кавросским.
Именно в этот момент Гейбриелу все вдруг стало абсолютно ясно. Она действительно принцесса и скоро станет королевой. А он как был, так и остался простолюдином.
Почувствовав боль, он опустил голову. Но боль на сей раз была не в солнечном сплетении, а несколько выше, в сердце.
Пока София предавалась воспоминаниям с духовным наставником своей семьи, Блейк отправил несколько быстроходных шлюпок, чтобы отыскать суда высшего класса и передать им приказ срочно вернуться в Каврос, проходя через проливы.
Затем, поскольку греческие телохранители были отправлены с разными поручениями, Блейк собрал группу морских пехотинцев. Им приказали сопровождать ее высочество во дворец на вершине холма, который некогда был резиденцией королевской семьи.
Отец Нектариос тоже уселся в экипаж, чтобы оказать ей моральную поддержку, когда она увидит покинутый пустой дом. Гейбриел напомнил Блейку, чтобы тот смотрел в оба, не появятся ли ее греческие телохранители, особенно Тимо и Нико, которым было пора вернуться, раздобыв сведения о местонахождении шейха Сулеймана и оравы его последователей. Если они находятся в Албании, то вполне возможно, что им никогда больше не увидеть отважных разведчиков живыми. Ужасный Турок не щадил шпионов, которых удавалось поймать на его территории.
Храни их Господь, подумал Гейбриел.
Когда они покинули территорию военно-морской базы, чтобы отправиться во дворец, люди вокруг останавливались, глазели на них и удивленно показывали пальцами. Весть об их прибытии распространилась по засушливым греческим холмам подобно лесному пожару.
Наконец они прибыли во дворец, который был заперт в течение многих лет. Гейбриелу было мучительно жаль Софию, когда она окидывала взглядом пустые комнаты с округлыми арками и разбитые стекла в окнах. Ему хотелось подойти и обнять ее, но такое же чувство, наверное, испытывал каждый морской пехотинец, наблюдавший за ней. Он бросил на них сердитый взгляд, подумав, что такое инстинктивно хозяйское отношение с его стороны абсолютно неуместно. Разве могла она по-настоящему принадлежать ему?
Когда София прошла в некогда величественный, а теперь пустой тронный зал, Гейбриел услышал какой-то нарастающий шум снаружи.
Она подошла к двустворчатой двери в конце зала, медленно открыла ее и, чуть помедлив, осторожно ступила на балкон, выходивший на какое-то открытое пространство внизу, напоминающее площадь. Гейбриел не мог как следует разглядеть, что это такое, потому что, памятуя о своем месте, держался на несколько шагов позади нее.
— Полагаю, что именно отсюда король Константин обычно обращался к своему народу, — шепотом сказал Блейк.
Она подошла к перилам с облупившейся позолотой и немного помедлила, окинув взглядом свое слишком простое дорожное платье. Но потом ее миловидное личико стало суровым — она, как видно, напомнила себе, что не внешние атрибуты делают королеву.
