С несколько сбившимся дыханием я выбралась на ступеньки. Все-таки нагрузку приличную избалованному телу дала. Дыша глубоко и размеренно, я бездельно и бесцельно скользила взглядом по моему озеру. Почему бы ему ни быть моим, если в данный момент никто на дележку не претендует? Рыбы не в счет. Кстати о рыбах, что-то уж больно велик бурун на поверхности воды, направляющийся в мою сторону. Кто бы это мог быть? Сомы и налимы, самые крупные из известных мне, слабо знакомой с искусством рыбалки, животные глубоководные. Ну и ладно, подплывет поближе, поглядим. Ни одна, даже самая большая современная рыба все равно по суше не побежит, так что дергаться. А кистеперые, если мне школьная память не изменяет, хоть и существовали, но ползали по суше кое-как и лишь по крайней нужде. В Лох-Нессе же я даже у себя в мире не верила. Лох, она и есть лох, только дурачье пугать и с туристов деньгу сшибать.
Между тем бурун приблизился почти вплотную, и возникла башка с зажатым в клюве клоком водорослей. О блин!!! Я ошарашено моргнула, наблюдая за тем, как на ступеньки выбирается здоровущая, нет, просто гигантская, метра три в диаметре черепаха. Вот это Тортилла!
Признаюсь честно, не дала я деру только потому, что в пасти зверушка держала водоросли и, поглядывая в мою сторону с истинно монаршим безразличием, вяло жевала клок растительности. Травоядная, стало быть! Так вот что я приняла за подводный — позеленевший от времени, покрытый местами ракушками, панцирь хозяйки озера. Потревоженная моими танцами на барабане бабушка или дедушка, я хоть и слышала, что пол черепах по форме панциря различают, но так и не удосужилась запомнить, как именно, вылезала на берег, чтоб глянуть на нахалку-пловчиху. Сначала показалась голова, потом передние лапы, панцирь и вот уже животное целиком выбралось из воды.
— Привет! — поздоровалась я с черепахой и, надрав с ломкой ветлы несколько веток поаппетитнее, протянула их амфибии в качестве жеста доброй воли.
Затянутый пленкой времени взгляд скользнул по мне, а главное по подношению, с легкой искоркой интереса, пасть цапнула ветки и принялась их перемалывать. Не прерывая трапезы, животное неторопливо выбиралось на камни из воды с достоинством Афродиты, рождающейся из пены морской, а что не с ее грацией, так чего требовать от черепахи?
Вскоре мы уже сидели с матри- или патриархом лесного озера бок о бок и я продолжала потчевать его надводной растительностью. Прожевав очередную порцию, черепаха умиротворенно вздохнула, вытянула массивную голову из панциря посильнее и положила ее мне на колени. Впечатление было таким, будто мне бухнули на бедра каменный валун весом килограммов пятнадцать. Я машинально протянула руку и принялась почесывать кожистую морду черепахи, покрытую ороговевшими, или даже окаменевшими, чешуйками.
— Так ты домашняя! — догадалась я, старательно скребя блаженно жмурящуюся амфибию. — Тебя завели в большом аквариуме, поначалу ухаживали, а потом взяли и бросили, оставили зверушку на произвол судьбы. Бедняжечка! Соскучилась! Вот недостаток долгой жизни, приходится переживать тех, у кого срок короче.
Так мы просидели с черепахой полчаса не меньше, рептилия блаженствовала, а я гадала, понадобится ли мне ампутация лишенных кровоснабжения конечностей или все-таки восстановить подвижность поможет массаж. Но почесывать истосковавшегося по ласке питомца и ласково приговаривать всякую чушь не забывала.
Я как раз болтала о том, какая он или она красивая, в фильме про Буратино смогла бы без грима играть, и то, как черепаха золотой ключик приносит, стало бы лучшей сценой фильма, когда "Тортилла" наконец сочла дозу ласки достаточной и, отвалившись с моих колен, чинно сошла в воду. Я, разумеется, не тронулась с места. Бедные ноги возмущенно орали, когда их прокалывало тонкими иголочками, потом стало получше, но все равно я не ринулась галопом к стоянке, выжидая, когда приду в норму окончательно, чтоб еще разок окунуться и предвкушала, как расскажу Лаксу и Кейру с Фалем о новом знакомстве.
Между тем в воде вновь взвихрился бурун и на поверхности у ступеней показалась морда черепахи. Она что-то держала в клювастой пасти. Выпростав голову посильнее, животное бухнуло свой груз локоть в длину, половина в ширину, на ступеньку и вновь скрылась под водой. Я осталась один на один с подводным подношением, более всего походящим на камень со странным выступом на макушке. Интересно, чего это мне принесли? Может, особенно вкусную разновидность пресноводных устриц, на добычу которых некогда выдрессировали черепаху, а теперь, пообщавшись с человеком, она припомнила старые навыки? Или животное, обладая куда более высоким интеллектом, чем я полагала, решило отблагодарить меня за компанию?
Кое-как содрав водоросли, я поняла, что передо мной не моллюск, а какой-то сундучок, ящик или ларчик с кольцом на высокой крышке, предусмотренным словно бы специально для переноски груза крупным животным вроде черепахи. Вот только что внутри, мне пока было неведомо. Кажется, я угадала насчет дрессировки, но таскала черепаха не продукты питания, а являлась некогда хранительницей подводного сейфа. Хитро придумано, право слово. Не знаю кем, но хитро, старина Флинт и Черная Борода отдыхают!
Конечно, ларец, я решила называть емкость именно так, наиболее романтическим образом, был закрыт. То ли Тортилла оставила ключ при себе, то ли он изначально полагался сухопутному хозяину. На всякий случай я выждала, не сделает ли черепаха второй заход, но вторично амфибия не вынырнула. Словом, открыть нежданный дар я не смогла, но ничуть не огорчилась. А чего переживать, имея в приятелях вора и воина? Если один не сможет вскрыть замок (а я даже скважины не нашла) хитростью, то другой приложит силу и я все-таки узнаю, чего именно мне презентовали.
Еще раз искупнувшись, дабы снова почувствовать себя молодой и хотя бы относительно здоровой, я вытерлась, подыскала ветку помассивнее, продела в кольцо на крышке ларца и поволокла груз (килограмм восемь, не меньше) к бивуаку. Говорят, своя ноша не тянет. Врут, все зависит от размера ноши и наличия хорошей сумки. Но добычи я не бросила, упираясь как муравей, потихоньку, перехватывая, поудобнее, доволокла ларец до зеленых зарослей, маскирующих лагерь. С грацией бегемотов-лилипутов, исполняющих партию в балете Чайковского, я проломилась сквозь кусты на полянку. Тень облегчения скользнула по лицам закусывающих мужчин: "вернулась, не утопла" и тут же сменилась некоторым вопросом "чего-то приволокла".
— Вот! — я бухнула ларец на землю перед честной компанией и, опустилась рядом, перевести дух. — Подарили!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
