— Я тоже устал, — задумчиво сказало это удивительное существо с грустью в глазах, глядя на Михаила Анатольевича. — Ты говоришь, он хочет смерти? Что ж, рано или поздно он своего добьется, и я тоже буду вынужден прекратить свое существование. О, не пугайся, — добавило оно, заметив, как встрепенулся при этих словах Овечкин, — в этом нет ничего страшного. Смерть — всего лишь переход в иное состояние, и может быть, это будет даже интересно…
Михаил Анатольевич только покачал головой. Может быть, все это и было интересно, но он ничего не понимал в отношении этих существ к смерти… чувствовал только, что на его плечи взваливается нечто несусветное — он никому не хотел смерти и уж тем более не хотел быть пособником ее, а то и причиной!
— Не печалься ни о нем, ни обо мне, — сказал Хорас-второй, наблюдая за ним. — Ты должен сделать это. Ты должен освободиться. Разве ты не знаешь?
— Ничего я не знаю…
— Но ведь у тебя есть задача, которую ты должен выполнить.
— Какая еще задача? — уныло спросил Овечкин.
— Мне в точности неизвестно. Однако, освободившись, ты должен будешь идти в Данелойн.
Михаил Анатольевич вздрогнул.
— Зачем?
Хорас-второй пожал плечами.
— Я же сказал, что не знаю всего. Мне был знак… я ждал твоего прихода и не могу сказать, что радовался ему. Мне даже было немного грустно. Но тут ко мне явились и объяснили… В твоей судьбе принимают участие великие мужи — а иначе почему, ты думаешь, тебе удалось так быстро справиться с поручением Хораса и разыскать меня? Мне вручили кое-что для передачи тебе — предмет, в котором заключена смерть Хораса. После того как ты отдашь ему этот предмет и Хораса не станет, и заклятие, лежащее на тебе, исчезнет, и ты должен будешь идти в Данелойн. Остальное ты узнаешь там.
Михаил Анатольевич после этого сообщения едва не утратил самообладания вовсе. Ничего подобного он не ожидал. Мысли его смешались, руки задрожали, и взгляд удивительного духа окончательно перестал согревать его и радовать. Он должен идти в Данелойн… может быть, еще раз увидеть принцессу Май… но зачем? Что еще за великие мужи взялись руководить его действиями? И неужели он не вправе отказаться? Он ведь ничем не может помочь принцессе в ее теперешнем положении, разве что страдать вместе с нею. По-прежнему совершенно непонятно, каким образом участь принцессы может зависеть от его поступков. И раз уж ему все-таки суждено стать причиной смерти живого существа — вернее, теперь уже двух живых существ! — так почему бы после этого тихо-мирно не вернуться к себе домой и не жить воспоминаниями о том, что с ним было? Что ему делать в Данелойне?
И бессвязно размышляя обо всем этом, вдруг ощутил Михаил Анатольевич такое горячее, болезненное и неизбывное желание действительно увидеть ее еще раз, что забыл все, о чем только что думал. Он должен идти в Данелойн?.. что ж, он пойдет в Данелойн. Горько и радостно сделалось у него на душе, и все сомнения разом отпали. Он поднял глаза на Хораса-второго.
— Ладно. Давайте ваш… предмет. Я сделаю все, что вы сказали.
Дух протянул к нему руку, и на мерцающем прозрачном подобии ладони медленно соткалось из ничего небольшое, продолговатое, белое… яйцо. Овечкин машинально взял его, повертел в руках — яйцо и яйцо, обыкновенное куриное, только что без фабричного штампа. Он обалдело взглянул на своего собеседника.
— Что это?
Хорас-второй пожал плечами.
— Там, внутри, преображение Хораса. И мое.
— Вы сказали — какой-то предмет… Но ведь это обыкновенное яйцо?
— Какое же это яйцо? — удивился дух. — Это…
Он произнес непонятное слово, ничего не сказавшее Михаилу Анатольевичу и тут же им и забытое.
— Я вижу яйцо, — упрямо сказал Овечкин. — Предмет для изготовления яичницы!
И тут он сам все сообразил. Дело было в его собственном воображении, которое услужливо подсказало сказочный, хорошо знакомый с детства образ для предмета, который он не мог увидеть в его истинном обличье. Предмет, несущий смерть Кащею Бессмертному, — яйцо… а в яйце — игла.
Михаил Анатольевич покачал головой, осторожно сомкнул пальцы вокруг холодной на ощупь скорлупы и поднялся на ноги.
— Оно ведь не разобьется? — спросил он на всякий случай.
— Нет, конечно.
— И что я должен с ним делать?
— Отдать Хорасу. Он поймет. И если от тебя потребуются еще какие-то действия, он скажет. Счастливого тебе пути, человек.
— Счастливо и вам оставаться, — с горькой иронией сказал Овечкин и вышел из комнаты.
Черт знает что… так все быстро и легко получилось, и к чему это ведет? Воистину, сильные у него друзья — вот только посмотреть бы на них хоть разок, на этих таинственных «великих мужей»!
Он отправился в обратный путь к воротам, не думая уже ни о чем и испытывая странную уверенность, что придет, куда надо. Так и вышло. Пройдя по лесу всего несколько метров в выбранном наугад направлении, он вновь на какое-то время исчез, растворился в небытии. И появился уже у ворот, где его ждали стражники со старичком-архивариусом, Ловчий с Пэком и Фируза.
ГЛАВА 29
Призрачный охотник отложил весло, поднес обе руки ко рту, и, как это уже было однажды, своды и скалы подземного мира огласились звуками охотничьего рога и бесконечными перекатами мощного эха. Через несколько мгновений ему ответил тоскливый вой, и Фируза снова, не выдержав, прикрыла уши руками и сжалась в комочек, пригибая голову к самым коленям. Сгустилась тьма…
Овечкин терпеливо пережидал время таинственных переговоров Ловчего, почти не слыша всего этого ужасающего шума. С того момента, как он понял, что отправится-таки в Данелойн и увидит принцессу Май, всем его существом непрерывно владело спокойное, уверенное возбуждение, и все, что ему приходилось делать, он делал почти автоматически. Нужно было прожить отрезок жизни, отделяющий его от встречи с принцессой, и Михаил Анатольевич покорно проживал его, не задумываясь более ни над чем. Он был готов ко всему. Как он прежде фаталистически ожидал смерти от руки Хораса, так же теперь фаталистически относился к тому, что ему еще предстояло здесь совершить. Слава Богу, времени, по его подсчетам, это должно было занять немного.
Переговоры закончились, и вновь стало тихо.
— Подождем здесь? — спросил Ловчий, присаживаясь на корму. — Думаю, на этот раз он явится быстро.
Пэк сидел на задних лапках у самого борта и, понуря головку, бездумно смотрел в черную воду.
— Может, и так, — пробормотал он себе под нос. — Только сдается мне, без приключений на этот раз не обойдется. Так легко нам отсюда не выбраться. Пока Хорас жив, он нас худо-бедно прикрывает, а без него…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
